Книга К морю Хвалисскому, страница 106 – Оксана Токарева

– Да за кого ты меня принимаешь? – начал было он, но, наткнувшись на беззастенчивую улыбку хазарина, почувствовав самыми потаенными глубинами своего пухлого нутра его неприятный, буравящий взгляд, затих, в ожидании глядя на собеседника.

– Я рад, что ты так любишь сестру, боярский сын, – Булан бей понимающе улыбнулся, – но, сам знаешь, Господь велит женщине прилепиться к мужу своему, а Правда требует дать за ней приданное. Судя по тому, как твой дядька привязан к своей дочери, приданное он за ней даст немалое. А как там в вашейпословице: «Тесть любит честь, зять любит взять, теща любит дать, а шурин глаза щурит, дать не хочет». Я свое слово сказал, мне боярского добра не надобно, а вот выкуп, особенно если ты мне подсобишь, я заплачу сполна. Разве не такого мужа ты хотел бы для своей сестры?

Когда Булан бей ушел, оставив испуганного и озадаченного Белена обдумывать предложение, Тороп выбрался из толпы и пошел к берегу. Чего-то подобного он ждал. Не стоило и надеяться, чтобы мстительный хазарин, к тому же обозленный отказом, захотел поступиться своей прихотью, отказавшись от задуманного. Вопрос в том, что теперь делать. Конечно, осуществить свой гнусный замысел Булан бею будет не так уж и просто: еще со дня его сватовства предусмотрительный Вышата Сытенич заповедал Мураве ходить куда-либо одной и удвоил число караулящих ночью, сам по нескольку раз поднимаясь, чтобы проверить посты. Но как тут проследишь, когда в самом доме назревает измена. Что, если Белен все же примет предложение хазарина?! Не так страшен коршун в небе, как змея в траве.

На обратном пути Тороп повстречал Тальца. Одного взгляда на новгородца было достаточно, чтобы понять: парень угодил в серьезную переделку. Особенно досталось его любимой доске. В самом ее центре, как раз там, где обычно разворачиваются самые интересные события, зияла огромная пробоина, словно в самый разгар шахматной баталии туда угодил молот Тора-громовержца или чей-то железный кулак.

Тороп попытался подбодрить товарища шуткой:

– Похоже, схватка была жаркой, – начал он. – А свеям тоже досталось?

Талец посмотрел на него безо всякого выражения.

– Это были не свеи, – бесцветным голосом проговорил он.

– А кто?

– Датчане…. Викинги из ютланда... Их вождя зовут Гудмунд сэконунг… Это отец нашего знакомца Бьерна.

Тороп аж присвистнул:

– Макошь светлая! И много их?

– Две ладьи. Второй командует младший Гудмундов сын Эйнар по прозвищу Волк. Не знаю, за что его так прозвали, но я могу с точностью сказать одно: это настоящий берсерк!

Новгородец скривился, как от сильной боли.

– Видишь? – указал он на доску. – Это его работа.

– Да как же ты от них живым ушел?

– Они меня отпустили, – Талец провел рукой по взмокшему лбу. – Просили передать нашему боярину, чтоим известно, кому за Бьерна мстить.

Тороп почувствовал укол совести из-за того, что оставил товарища одного.

– Мало нам было хазар… – почесал в затылке он.

– Хочешь много, хочешь мало, – недобро усмехнулся новгородец. – Хотя у Гудмунда полно людей, дно его кораблей подведено, как брюхо у волка в конце зимы. Он как пришел в Булгар, говорят, первым делом разыскал, где стоят послы кагана, и, не особо торгуясь, предложил им свои услуги. Так что нам теперь, что юты, что хазары – все одно!

Тороп, как сумел, утешил товарища, пообещал помочь починить доску. Последнее, впрочем, он сказал больше для красного словца: Талец любил дерево, и оно отвечало ему взаимностью. Мерянин глазом моргнуть не успел, а доска уже выглядела, как новая. Потом они принялись колоть дрова. Впрок. Для будущих гостей подворья. Талец почти успокоился, и мерянин уже решил, что можно поведать товарищу о событиях, свидетелем которых нынче пришлось быть ему, как их мирную, лишенную суеты работу прервал непонятный, доносящийся с другого конца подворья шум.