Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 171 – Оксана Токарева

— Ева? Милая! Это действительно ты?

Почувствовав, что ноги опять не желают ее держать, Ева опустилась на солому рядом с возлюбленным, мгновенно оказавшись в его объятьях и припадая к губам поцелуем. Сегодня Филипп, конечно, ответил.

Сколько она ждала этого момента? Неделю? Две? Три? Сколько вообще времени прошло в людском мире? Как долго продолжался ее путь? Ей казалось, что прошла целая вечность. Окруженные многодневной щетиной губы безбожно кололись и имели соленый, терпкий вкус, который усиливали лившиеся из ее глаз слезы. Но для нее не существовало в целом мире ничего слаще этих губ.

— Как ты здесь оказалась? — не без труда отстранившись, проговорил Филипп, еще раз рассматривая любимую, проводя рукой по ее исцарапанному лицу и всклокоченным волосам, и убеждаясь, что перед ним не очередная подделка. — Уходи немедленно! Карина ждет тебя и хочет устроить нам западню.

— Я без тебя никуда не пойду! — вновь обретая решимость, проговорила Ева. — У нас мало времени, — пояснила она, доставая пару стеблей разрыв-травы. — Я все-таки сумела разрушить заклятье, но Елань меня разоблачила. Поэтому чем скорее мы выберемся, тем лучше.

Когда цепи упали с рук, Филипп не удивился. Только поморщился, растирая запястья, и попытался подняться в полный рост, запоздало застыдившись своей наготы и озираясь в поисках одежды. Ева и тут пришла ему на помощь. Не просто так она все это время несла в рюкзаке смену белья, майку и джинсы из гардероба любимого. Разве что обувь не захватила. Ведь сокол должен летать.

Хотя вода из одолень-ключа заживила раны пленника, подсыхающие рубцы на малейшее прикосновение отзывались болью. Поэтому от майки Филипп решил все же отказаться, да и времени терять не хотел. Двигаться достаточно быстро ему не позволяла слабость. Все-таки раны требовали лечения, да и не ел он уже несколько дней. Ева пока могла предложить только глоток воды из одолень-ключа и свое плечо. Почему она не догадалась захватить со стола хотя бы пару котлет?

Елань куда-то удрала. Видимо, воспользовалась действием разрыв-травы, отворившей и ее засов.Впрочем, Ева и так понимала, что ее миссия по спасению выглядит не просто рискованной, но откровенно непродуманной. Почему она раньше не догадалась хотя бы спросить? Все чего-то ждала. Впрочем, судя по последнему разговору, тут даже Лева не знал ответа.

Когда они добрались до выхода из узилища, путь преградил Никита.

— Куда? Хотите, чтобы вас сцапали? — поморщился он, досадливо глядя на подобравшегося и пытающегося заслонить собой Еву Филиппа. — Лети уже отсюда, птица, и больше не попадайся! — указал он на боковой коридор, тот самый, по которому Мшара уводила Еву на кухню. — Попробуйте через черный ход, может быть, его еще не перекрыли!

— Идем с нами! — предложила этому странному запутавшемуся в жизни парню Ева.

Он сначала отозвался непечатно, потом пояснил:

— Чтоб лишиться такой непыльной и хорошо оплачиваемой работы?

— Холуй, — выплюнул Филипп, вслед за Евой пробираясь по коридору в сторону кухни, где под столом так и сидели перепуганные кикиморы.

— Не суди его строго, — примирительно тронула его за плечо Ева. — Он, когда-то сделал неправильный выбор и теперь жалеет об этом.

Хотя путь до двери оказался свободен, что делать дальше и куда идти Ева не очень-то представляла. В сказке Финист, едва узнав истинную избранницу, сразу перенес ее на сияющих крыльях в родительский дом. Но его никто не пытал. Филипп же с трудом мог идти и вполголоса ругался или шипел, если случайно задевал раны.