Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 170 – Оксана Токарева

Трудно сказать, когда и как у кикиморы в лапе оказались ножницы. То ли их подали забившиеся под стол Мшара с Няшей, то ли Елань их притянула силой магии, то ли просто сняла с полки. Но когда к Евиным ногам с лязгом упали первые пряди, а острые лезвия щелкнули у самого лица, грозя отхватить целый пучок с макушки, да еще и пол-уха, внутри словно что-то щелкнуло. Или это опять хрустнул проклятый ледяной хитиновый покров?

Да сколько можно терпеть откровенное глумление? Что эта нежить болотная себе вообразила? Ева ей не кукла и не послушная овца. У нее в запасе еще есть волшебные травы и заветное перо. Пока не явилась Карина, игра еще не кончена!

И в этот миг что-то горячее и большое согрело грудь, разгоняя кровь по жилам, но не обжигая. Не совсем соображая, что делает, Ева сунула руку за пазуху и достала оттуда не перо,а сияющий меч. Тот самый, о котором говорила Белая волчица.

Оцепенение спало как дурной сон. Хитиновый панцирь разлетелся ледяными осколками, Ева поудобнее перехватила рукоять, выстраивая защиту, и перешла в наступление. Куда-то за печку отправились подхваченные на лезвие докучные ножницы. Елань еле успела отдернуть лапу. Ева с наслаждением распрямилась и, закидывая за спину рюкзак, приставила пылавшее и рассыпавшее искры, точно раскаленная сталь, острие к горлу кикиморы.

— Ты сейчас же отведешь меня к Филиппу, и только попробуй сплутовать! Церемониться не стану! — решительно проговорила она, выразительно поигрывая мечом возле лица мигом сникшей и принявшей почти человеческий облик Елани и не забывая про двух других кикимор.

Впрочем, Няша и Мшара как нырнули под стол, так и не собирались оттуда вылезать, полагая, что это самое безопасное в тереме место. Елань попыталась дернуться и то ли сбежать, то ли позвать на помощь, но одна-единственная искра, упавшая с клинка и прожегшая ее кожу едва ли не насквозь, сделала ее сговорчивой.

Ева следила за каждым ее движением, освещая дорогу мечом и надеясь, что Карине и Скиперу все-таки понадобится какое-то время, чтобы вернуться. В крови вместе с пламенем горел шальной азарт. Она понимала, что ей выпал тот самый единственный шанс, который необходимо использовать.

Как только Елань отперла дверь камеры Филиппа, Ева втолкнула кикимору в соседнее помещение и, задвинув засов, поспешила к простертому ничком на соломе пленнику, понимая, что времени у нее в обрез. Впрочем, на этот раз все произошло невероятно быстро. Едва свет от превратившегося в меч пера упал на затылок Филиппа, под спутанными волосами обозначился пульсирующий черной кровью, истекавший по краям гноем и слизью сгусток концентрированной тьмы.

Каким образом Ева столько времени не могла его разглядеть? Впрочем, самобичевание стоило отложить на потом. Сейчас пришла пора действовать, исполнив то, для чего она проделала этот трудный путь. Едва рука прикоснулась к осколку, тот поддался и сразу вышел, исторгнув из груди Филипп вздох облегчения.

Повинуясь какому-то наитию, Ева бросила осколок на пол и с силой рубанула по нему мечом. Раздался женский крик, исполненный гнева, удивления и боли. В глубине темного зловещего зазеркалья мелькнуло окровавленноелицо Карины. Осколок сначала распался, потом испарился. И вместе с ним погас меч, и исчезло перо. Но это уже не имело значения. На свою спасительницу, удивленно проводя все еще скованной рукой по затылку, смотрел Филипп.