Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 1 – Оксана Токарева

К хищным птицам Ева Коржина всегда питала слабость. В детстве, приходя с родителями в зоопарк, залипала у вольера, любуясь гордой статью беркутов, благородством окраски многоцветного пятнистого оперения ястреба-перепелятника или полевого луня. С трепетом и грустью наблюдала за орланом белохвостом, которому в тесноте вольера было негде даже размять могучие крылья. Особенно ее пленяли соколиные: хищные стремительные сапсаны, молчаливые средиземноморские ланнеры, экзотические каракары и крохотная пустельга. Только к стервятникам, грифам и коршунам Ева испытывала брезгливость.

Во время учебы в художественной школе каждое лето она приходила к знакомому вольеру на этюды, изрисовывая целые альбомы набросками. А приезжая на каникулы к бабушке в Наукоград за Уралом, обязательно упрашивала родителей свозить ее на таежный научно-исследовательский стационар к папиным знакомым с биологического факультета.

— Да ты, девочка, просто приносишь нам удачу! — удивлялся папин приятель профессор Андрей Мудрицкий, когда в один из приездов помогавшая студентам-биологам Ева вместо соловьев и зябликов обнаружила в силках молодого балобана.

Редкая птица, предпочитавшая горные районы, во время кочевья, видимо, сбилась с пути, забравшись слишком глубоко в тайгу.

— На ловца и зверь бежит, вернее — птица, — посмеялся папа, не без гордости наблюдая, с каким восторгом и трепетом дочь выпускает в небо обмеренного биологами окольцованного сокола. — У Евы вся комната завешана фотографиями и рисунками всяких там орлов и ястребов. Ты, Андрюш, если что, подскажешь, какие экзамены на ваш биофак сдают?

— Да я и подготовить могу! — воодушевился, поглаживая всклокоченную рыжую бороду, Мудрицкий.

Орнитологом Ева, правда, так и не стала. Ее совершенно не интересовало строение клетки. Всякие пестики и тычинки навевали тоску, а с химией у нее вообще не сложилось, хотя после полугода учебы в физмат-лицее в гуманитарной гимназии при Лингвистическом университете для школьного аттестата она сдала предмет на пять.

Языки ей нравились с детства, да и родители их изучение поощряли, благо сами могли помочь. Именно знание сербского, который пригодился во время освещения военного конфликта на Балканах в конце девяностых, помогло папе, тогда еще корреспонденту местноготелевидения Наукограда, закрепиться на одном из центральных каналов и перевезти семью в Москву.

Другое дело, что Еву журналистика тоже не привлекала. Она, конечно, радовалась, когда папа брал ее на съемки, и внимательно следила за всеми его включениями и репортажами, но точно знала, что вести прямой эфир все равно не смогла бы. И вовсе не потому, что не умела складно говорить или писать тексты. С этим она как раз не испытывала проблем. Все-таки она училась в Лингвистическом университете, много читала, в том числе на двух иностранных языках и даже помогала отцу, когда тот зашивался на работе. А вот перед камерой испытывала страх и звучание своего голоса в записи совсем не выносила.

— Да чего ты пасуешь? — приглаживая кудрявые волосы и поправляя очки на горбатом носу, удивлялся отец. — Ты же не уродина какая-то и с людьми не боишься общаться. Вон как держалась с теми же бразильскими болельщиками на Чемпионате! Все коллеги, которые видели мое включение с вами, отметили твою хватку и профессионализм! Да и на Олимпиаде показала себя молодцом. А тогда ж ты вообще еще в школе училась!