Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 173 – Оксана Токарева

Когда они с Филиппом оказались в относительной безопасности, на кухонном крыльце терема поддерживаемая кикиморами появилась Карина. Вид ее был ужасен. Обычно идеально ухоженные волосы растрепались. Перекошенное злобой, искаженное болью лицо пересекал сочившийся кровью, которую никакая магия пока не могла остановить, длинный свежий рубец. Ева невольно потрогала подсохшую царапину, оставленную на щеке Еланью, пытаясь прикинуть силу, заключенную в пере и высвобожденную во время снятия заклятья.

— Держите их! Уходят! — морщась от боли, вскричала Карина.

Ратники повиновались. Кое-как выровняв строй, они попытались атаковать уходившего в сторону леса мамонта, бросая в него копья и стреляя из автоматов, но только для того, чтобы подтвердить истинность выражения «что дробина слону». Гиганта, которым Лева управлял с помощью игры на свирели, не остановили даже бронированные ворота и пулеметы блокпоста на первой заставе. Ворота он просто снес, устроив небольшой обвал, а пули поглотил созданный магией прозрачный купол. От редута и сторожевой вышки остались одни щепы. Жар-птица летела сверху, освещая дорогу. Ксюша уже в человеческом облике и даже одетая заняла место рядом с Евой и Филиппом.

— Все-таки выбрались! — с облегчением констатировала она, доставая дополнительную фляжку воды из одолень-ключа и помогая подруге обработать и перевязать раны освобожденного пленника. — А я уж думала, придется брать эту богадельню штурмом.

— Так вы все время были где-то рядом? — отвлекаясь от перевязки, потрясенно спросила Ева.

— Не совсем, — пояснила присоединившая к мужу и друзьям Маша.

Хотя к этому времени окончательно стемнело, мамонт без труда отыскивал дорогу, раскидывая стопудовые валуны, точно щебенку, и с легкостью сминая столетние стволы. А в качестве карманного фонарика они использовали пару небольших светящихся перьев.

— Пока вы преодолевали заставы, мы все-таки наведались к Левиным родным в Красную слободу, — пояснила Маша, доставая целую корзину с разнообразной снедью, не только выглядевшей невероятно аппетитно, но и распространявшуюдивный аромат.

— А мамонт у вас откуда? — задала интересовавший и Еву вопрос Ксюша, уписывая за обе щеки пирог и призывая товарищей следовать ее примеру. — За каким лешим мы тогда пешедралом через всю Славь перлись?

— Подъехать к терему дочери хозяина Нави на мамонте означало бы послать к Карине гонца и уведомить ее о том, что мы «идем на вы», — переводя дух, пояснил передавший Маше свирель Лева. — К тому же эхеле, — указал он на мамонта, с нежностью потрепав огромное животное по холке. — мы разыскали только вчера. Это дух помощник моего отца, обретенный им во время Посвящения и сопровождавший его в путешествии через Навь, — посерьезнев, пояснил он, с явной неохотой вспоминая события восемнадцатилетней давности, предшествовавшие долгой разлуке. — Мы думали, Бессмертный его уничтожил, но он как-то выжил и даже на другой берег Смородины выбрался. Видимо, пытался разыскать хозяина. Но за прошедшие годы немного одичал.

— Это Лева, сын Михаила Шатунова, и его жена Маша, — пользуясь случаем, представила Ева товарищей пытающемуся хоть как-то осмыслить происходящее Филиппу.

— Рад знакомству, — отозвался тот, церемонно кивнув Маше и протягивая Леве для рукопожатия ободранную руку.