Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 58 – Александра Рау

С уже привычным привкусом горечи на языке я всю ночь пролежал в постели, совсем упустив момент, когда провалился в сон. Я знал, что что-то произойдет, стоит мне открыть глаза. Хуже всего было именно предвкушение; как будто бы мог избежать неприятностей, но не делал этого, дрожа в ожидании – бесконечном, томительном ожидании.

Утром солнце не разбудило меня, как делало это всегда, – в темницу оно пробраться было не в силах.

Я не помнил – а точнее, не знал, – как оказался в клетке, но одежда на мне была все та же, и она осталась чистой, что значило, что находился я там не слишком давно. Пол камеры был запачкан чем-то липким, и в слабом свете я не сразу понял, что опустил руку в лужу крови. Мне отвели место, в котором когда-то ожидал казни убийца короля – что я, разумеется, счел за честь, – и стражники долгое время не появлялись в поле видимости, вероятно, как и всегда наслаждаясь сладким тюремным сном.

Нос пощекотал едкий запах, будто бы сочившийся сквозь щели в стене и потолке, и сердце мое сжалось, как только я узнал эти тяжелые ноты. Не в силах признать происходящее, я долгое время пытался раскрыть аромат, заставлял себя поверить, что мне чудилось, и страх играл с моим воображением, но уйти от страшной правды так и не смог. Запах, знакомый мне с детства; запах, вселяющий в души эльфов первобытный страх, означающий смерть и разрушения, что принесли в их дом чужаки, – запах горящего дуба.

Стоило догадаться, что изначальная задумка Минервы вскоре претерпит изменения.

Но зачем Минерве Аррум? Союз леса и Греи считался одним из самых выгодных на континенте, ведь азаани отдавала близлежащему городу столь многое лишь за то, чтобы просто жить в мире; скромному королевству нечего было предложить взамен. К тому же Эльфийская Погибель, что так желала заполучить принцесса, все равно покоилась в горах.

Откуда-то из темноты послышался шорох, затем – тихий, бессильный стон; я не заметил, что у меня был сосед. Пододвинувшись к решетке, что разделяла наши камеры, я разглядел массивные кольца с камнями, едва заметно отражавшими свет факелов; они бились друг о друга, отстукивая ритм дрожи в чужой руке. Я знал лишь одну женщину, так сильно любившую украшения.

– Лианна? – шепнул я. – Лианна, это вы?

Друид вздрогнула от звука моего голоса, как от удара, и отползла еще дальше, полностью скрываясь в объятиях тьмы. Что ж, я мог ошибиться.

– Териат? – послышалось наконец в ответ.

Я утвердительно хмыкнул, и женщина тут же припала к решетке, оказавшись в сантиметрах от моего лица. Едва сдержавшись, чтобы не отпрянуть, я протянул к ней руку. Лицо Лианны было обезображено. Без солнечного света ее кожа вновь стала дряхлой и покрылась морщинами, а волосы поседели, и оттого раны выглядели еще ужаснее: ссадины, синяки, запекшаяся кровь. Я понял, что с момента объявления планирующейся войны ни разу не встречал друида, и имя ее не всплывало ни в одной беседе, что мне доводилось слышать.

– Дитя… – простонала она.

Дитя?

– Что они с вами сделали?

– То же, что хотят сделать с тобой, – ответила Лианна. Упорно пряча льющиеся слезы, она лишь тихо всхлипывала. – Айред бы никогда такого не допустил.

– Дело в правителе, – возразил я. – А не в том, кто стоит за его спиной.

– Эвеард был лишь ртом, что говорил словами твоего отца.