Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 59 – Александра Рау

Я сделал глубокий вдох.

– И как давно?

– Айред ласково звал тебя Рири, и к тому же я пропустила… – горько усмехнулась она, – ваше взросление, а ты не слишком похож на отца. Узнала сегодня ночью.

Тогда же, когда и все прочие.

Женщина устало оперлась на стену, закутываясь в лохмотья, что раньше были ее одеждой. Интересно, действительно ли сейчас утро? Время тянулось, словно льющийся из бочонка мед, – такое же липкое и бесконечное. В полной тишине, нарушаемой лишь далеким звоном доспехов стражников и редким звоном цепей, бьющихся о каменный пол, интересным казалось буквально все: я старательно разглядывал швы своей рубашки, естественно сформировавшийся рисунок на стене, высчитывал неточности в расстоянии между прутьями решетки.

Делал все, чтобы не думать о том, что так норовило ворваться в мысли. Грудь заполнял запах горелого дуба. Я видел своих юных сестер, в ужасе бегущих от огня, что съедает их дом, и мать, отчаянно пытающуюся придумать пути отступления. Видел Индиса, уговаривающего Маэрэльд бежать прочь и с разрывающимся сердцем уходящего ни с чем. Наблюдал Эвлона в объятиях царицы, оплакивающего смерть своей земли и смиренно следующего в мир духов за ней. Чувствовал их боль и страх, их безысходность, но отвагу. Знал, что сердца детей Аррума наполнены ей, как ничьи.

Мне оставалось лишь надеяться, что лес не сожгли полностью, но мысль даже об одном бесцельно погибшем дереве вызывала у меня приступ тошноты. Оставалось ждать, что какой-нибудь любопытный стражник или вельможа придет поиздеваться, и я смогу попытаться узнать, что происходит наверху.

В порядке ли лисица?…

Как мне казалось, я совсем не спал, но жалкое подобие еды и хлеба каким-то образом возникало возле моей клетки. Я не видел людей и не слышал шагов, но раз за разом железная тарелка гулко билась о камень; Лианна призналась, что тоже не замечала того, кто ее приносил.

Лишь по количеству тарелок я мог сосчитать проведенные в темнице дни.

О моей соседке позабыли наверху, и она была тому несказанно рада. Прежде, судя по рассказам, минимум раз в день ее вытаскивали на допрос и пытали, выведывая все, что она знала об эльфийских правителях; Лэндон оказался самым жестоким из дознавателей. Лианна не была сильнейшей из полукровок и мало времени проводила с эльфами, а потому никакими сведениями, важными для Минервы, не обладала. Спросив ее за обедом, они узнали бы то же самое, вдобавок сохранили бы расположение друида, но боль, как казалось троице, развязывала языки лучше преданности.

Лианна призналась, что магистр давно стал за ней наблюдать; даже когда его не было рядом, ей повсюду чудились его желтые глаза. Судя по всему, ее опоили или околдовали, потому как ни одна попытка воспользоваться магией не увенчалась успехом. Постаревшее, истерзанное тело друида оказалось бесполезным и стало для ее души клеткой даже более страшной, чем тюремная камера.

На десятые сутки я сбился со счета. Еда была одинаковой, как и звук, с которым она появлялась; дни сливались воедино, и в какой-то момент я перестал считать. Кажется, именно в тот день – или ночь? – ко мне впервые пришел посетитель.

– Териат? – прозвучал знакомый голос.

– В конце коридора, – прохрипел я в ответ.

Из-за долгого молчания и постоянной тишины звук показался мне чужим и отталкивающим. Лишь завидев свет факела, я инстинктивно потянулся к нему, и вскоре лицо, промерзшее и иссушенное за недели в темнице, обдало волной жара.