Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 116 – Александра Рау

Я гулко сглотнул, почувствовав себя настолько ничтожным и крошечным, насколько это было возможно.

– Надо было оставить тебя во тьме подольше. Дать подумать.

По коже забегали мурашки. От воздушной девы не осталось и следа; Богиня нависла надо мной, подобно грозовому облаку – серая, тяжелая, готовая вот-вот взорваться. Я физически ощущал, как ее осуждающий взгляд прожигает кожу.

– Я предостерегала тебя, но ты не слушал, – гремел ее голос в небесах. – Наказывала за совершенные ошибки, заставляя тело страдать. Откуда брались те синяки? Почему звенело в ушах? Отчего кожа горела огнем?

– Я не…

– Но ты был так ослеплен своей мнимой властью, что не внимал моим доводам! – небеса содрогнулись, разразившись раскатом грома. – Защищая всех от тирании принцессы, ты и сам стал подобен ей.

– Разве я столь же честолюбив? – произнес я, не уверенный, что слова мои долетят до слуха Богини. – Разве стал бы убивать ради желания водрузить на голову венец?

– А разве не ты убил всех, кого знал, переживая смерть любимой?

Я вскинул руки, не сумев справиться с эмоциями. По сути своей, в наших поступках действительно не было разницы: оба мы проявили жестокость из-за боли, наполнявшей наши души. Лишение родительской любви терзало Минерву на протяжении долгих лет. По крайней мере, ей хватило ума и терпения выстроить план и собрать войска, прежде чем обрушить гнев разбитого сердца на предка. Мое же сердце взорвалось мгновенно – без тени мысли о последствиях.

Богиня чуть уменьшилась в размерах, но стала еще темнее, поглотив остатки окружавшей ее жизни. Глаза пылали огнем, а нетерпение заставляло очертания подрагивать, как мираж, спешащий вот-вот исчезнуть.

– Твой отец тоже слышал мой зов, – мрачно заявила она. – И справился куда лучше.

– Он не обладал большой магией, – возразил я. – Всегда шутил, что его сила – это утомительные речи, своей скукотой неизменно наталкивающие на нужные мысли.

– Остроумно, – хмыкнула Богиня. – Но его достоинство было в ином – он знал цену своим действиям. Если бы не настигшее его несчастье, он прожил бы самую долгую жизнь, какую вообще мог прожить полукровка. Жаль, он не успел научить должному поведению и тебя.

– Так почему же вы допустили, что его жизнь так нелепо отобрали?

Богиня коснулась пальцами моего плеча, и по телу прокатился холод, будто я с головой окунулся в ледяной океан. Образ отца возник в памяти так ярко, что головокружение едва не сбило меня с ног. Мне показалось, что он стоял чуть поодаль Матери, и я зажмурился, прогоняя его лик из воображения. Поднимал веки я медленно и опасливо. Отец никуда не исчез. Точь-в-точь такой, каким был, когда я видел его в последний раз. Он протянул ко мне руку, насмешливо улыбаясь, как делал это всегда, когда хотел успокоить меня, но я спешно отвернулся, прячась от его взгляда. Побег не сулил утешения: передо мной возникло лицо лисицы. Бледная и уставшая, в рваной, испачканной одежде. Кровь густыми каплями вытекала из глубокой раны на шее.

– Прекратите! – взревел я, закрывая глаза руками. Мне казалось, что сама смерть касалась моего плеча. – Зачем вы это делаете?

– Если ты сможешь без страха смотреть в их глаза, то я позволю тебе все исправить.

– Разве ваш муж не отправил их души в новые тела?

– Я попросила его немного задержаться.