Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 118 – Александра Рау

– Я хотела наказать горного короля. Тысячелетиями я делала все, чтобы эльфы размножались и процветали, и вдруг появляется он, надменный и непоколебимый, утверждающий, будто я послала ему знак. – Богиня бросила последние слова с таким презрением, что я невольно поежился; казалось, что в меня летит нож и от него нужно быстрее увернуться. – Его самонадеянность могла лишить мира горных эльфов, ведь полукровки, желая оставить свой след, куда охотнее заводят потомство.

– Звучит так, словно фермер говорит о скотном дворе.

– Я живу ради того, что создаю, – без энтузиазма оправдалась Богиня. – Разве садовники не избавляются от сорняков, а скотоводы – от больных животных?

Я не мог возразить, ибо слова ее звучали логично, и все же они возмущали меня до глубины души. Кусочки мозаики постепенно складывались в полную картину.

– Выходит, Минерва – ваше орудие, чтобы наказать аирати. Но при чем здесь я?

– Ты должен был ей помочь. Я ожидала, что она очарует тебя, и вы будете вместе вершить справедливость, но вместо этого ты вонзил еще один кинжал в ее честолюбивое сердечко.

– Справедливость, – протянул я по слогам, пытаясь распробовать в безразлично брошенном слове хоть толику иронии. – Так вы называете то, что она хотела сотворить со всей эльфийской расой?

Богиня тихо рассмеялась, словно благородная дама, услышавшая неприличную шутку.

– Открой глаза, Аарон.

Из голоса исчезла прежняя враждебность, и я, поняв, что никогда не наберусь смелости, резко отдернул руки и поднял веки. Заплаканная, измученная лисица все так же стояла в шаге от меня, захлебываясь собственной кровью. Я разучился дышать. Ноги не удержали, и я рухнул на колени, ясно ощущая, как разваливаюсь на куски; рассыпаюсь в мелкую пыль, неотличимую от пыли дорог.

Тяжелая теплая рука погладила меня по волосам.

– Твое время пришло, – негромко произнес отец. Звук его голоса стал новым ударом по ребрам, выбивающим из легких воздух. – Я никогда не гордился тобой так сильно, как сейчас.

– Будь он настоящим, он бы никогда так не сказал, – прохрипел я, обращаясь к Богине. – Я уничтожил оба народа, чья кровь текла в его венах.

– Нет, Рири. Ты их спасешь.

Я поднял на отца робкий взгляд. Смотреть на его губы не было нужды – по морщинкам в уголках глаз я и так знал, что он хитро улыбался. Его образ был чуть прозрачным; солнечные лучи как будто проходили сквозь него. Он вытянул руку, и на секунду ладонь его застыла у моего лица – так, чтобы я мог почувствовать ее присутствие, но избежать касания.

– Слишком поздно, – горько прошептал я.

Ариадна обошла меня, встав плечом к плечу с полукровкой, что в детстве был ей другом, и потянулась к своей шее. Кулон с бледно-желтым камнем беспокойно колыхался в ее руках, не желая покидать хозяйку, но лисица все же протянула его мне. Я бросил на отца неуверенный взгляд, и тот обнял Ариадну за плечи; как ребенка, которого нужно приободрить. Он кивнул мне, и я принял подарок.

Камень упал в мою ладонь, утягивая цепочку за собой. Как только последнее звено перестало касаться руки лисицы, их с отцом тела стремительно растворились в воздухе. Я бросился вперед, пытаясь ухватиться за них, но пустота неизменно ускользала из рук.

– Нет-нет-нет, – взмолился я, отказываясь сдаваться. – Только не снова!

– Твое время пришло, – повторила Богиня. Птицы тихо запели, вторя ее словам. – Надень его.