Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 115 – Александра Рау

Я не заметил, как, занервничав, вновь начал раздирать старые ссадины.

– Не стоит так усердствовать, – указала Богиня на мои руки и поежилась от отвращения. – Времени здесь не существует, а значит, как бы того ни желал, ты не сможешь ничего изменить.

– Времени… не существует? – я ошеломленно замер, повторяя ее слова, чтобы лучше их расслышать. – Я… уничтожил весь мир?

– Что? – переспросила она, заливаясь искристым смехом. – Вы, эльфы, бываете чересчур уверены в своих силах. Пожалуй, я избаловала вас, полюбив сильнее прочих детей.

Я смутился. Наивно было полагать, что молнии сумели распространиться по всему миру, и все же увиденное мной непрозрачно намекало о полном уничтожении поля битвы. Если они смогли стереть из жизни целое поле – почему не могли сделать этого со всем остальным?

– Но что произошло?

– Любому пиршеству настает пора завершиться, – холодно констатировала Богиня, расчесывая волосы. – Твой способ был столь же радикальным, сколь и действенным.

Я сделал два больших шага по направлению к пруду, и хозяйка мира настороженно замерла.

– Не думай, что сможешь противостоять мне, Аарон, – предостерегла она. – Я уже лишила тебя дарованных сил.

Не поверив словам, я выставил ладонь вперед и попытался вызвать безобидную светящуюся змейку. В груди зияла дыра. Я не почувствовал ничего, кроме новой порции смущения.

– Я зла на тебя.

– Как и я на вас.

Богиня пренебрежительно хмыкнула, пропуская мои слова мимо ушей.

– Я даровала тебе силу, коей не мог похвастаться никто прежде. Мне показалось, что ты сумеешь с ней совладать.

– Я справлялся, – перебил ее я. – До определенного момента.

– Ты был опьянен своим превосходством. Жадность тебе не к лицу.

– Разве я брал больше, чем полагалось?

– К тому же напрочь забыв о цене, – кивнула она. – Учитель предупреждал, но ты был настолько преисполнен чувством собственной важности, что забыл о его наставлениях. Так, будто в мире существует лишь две силы – та, которой обладаешь ты, и та, которую тебе только предстоит подчинить.

Я нахмурился; мне совсем не казалось, что я злоупотреблял особенными умениями. Несколько демонстраций, вероятно, были лишними, но не повлекли за собой плачевных последствий. Что касается войны… разве я мог поступить по-другому? Правда – это всегда история со слов победителя.

– Так или иначе, ты все равно стал лучшим из моих экспериментов.

– И что случилось с остальными?

– Большинство из них зажаривали себя во сне, – хихикнула Богиня, невинно поправляя упавшие на лицо волосы. – Другие – сходили с ума от звука моего голоса.

Слова застыли в горле. Жизни тех эльфов не имели для нее никакого значения; казалось, будто ее волновал лишь результат, ответ на вопрос, справится ли кто-то из них с небесным огнем. Не были ли слова о любви к моему народу пустым звуком? Или любовь основывалась на том, что наши тела способны на большее, чем людские?

Возможно, потому Природа и создала людей – чтобы быть подобными ей, исполнять ее волю, играть написанные ей роли, не задерживаясь на сцене так долго, чтобы успеть ей надоесть. Создав эльфов такими, какими она хотела видеть своих детей, Мать заскучала. И тогда на игровой доске появились фигурки поменьше.

– Я был близок и к тому, и к другому, – мрачно выдавил я.

Внезапно возникшая игривость Богини растворилась в воздухе, сменившись нескрываемым раздражением. Она поднялась на ноги, заслоняя собой солнце, и сказочный цветущий мир вдруг погрузился в угнетающий сумрак. Выдвигая предположения по поводу роста Богини, я слегка ошибся; ее строгие глаза отныне находились на высоте с два моих роста.