Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 114 – Александра Рау

Полотно прорезалось, и беспощадный мрак окрасился тонкой полоской солнечного света. В нем танцевали мельчайшие частички пыли, а цветочный запах лавиной ворвался в обитель тьмы. Создавалось впечатление, будто бы задуманная Отцом Духов пытка оказалась вероломно прервана его женой – и всей той жизнью, что она олицетворяла.

Мои шаги стали осторожнее. Я не мог знать, что в том оплоте света находилась именно Она, как не знал и того, какие именно чувства испытывал по этому поводу. Благодарность за окончание скитаний в темноте была велика, но еще более ощутимым был гнев; кулаки сжались, и ладони засаднили там, где ногти впивались в кожу. Смелость, необходимая, чтобы выйти на свет, переливалась через край, но я дождался, пока пройдет захлестнувший меня порыв, и только потом ступил на территорию жизни.

Даже проведя все свои годы в одном из самых живописных эльфийских лесов, я не представлял, что на свете существовали цветы стольких видов и оттенков. Крошечный пруд был окружен поразительным буйством зелени; деревья и кустарники тянулись к его водам, будто бы те наполняли их ни на что не похожей силой. Птицы беспечно качались на хрупких ветках, щебеча с сородичами о чем-то сокровенном, но чем-то слишком красивом, чтобы приглушать чарующую песнь. Кочующие с цветка на цветок бабочки дожидались своей очереди, чтобы опуститься на раскрытую ладонь Богини.

Она была именно такой, какой я ее себе представлял, – что, впрочем, неудивительно, если происходящее было плодом обезумевшего воображения, – разве что чуточку выше. Изящная женщина в облаке из полупрозрачной, воздушной ткани опустилась на камень, выглядывающий из воды у самого берега, и принялась увлеченно рассматривать прилетевших с отчетом насекомых. Они держались строго и прямо – благодаря чему я и определил цель их визита, – совсем не размахивая очаровательными крылышками. Волосы Богини были цвета солнца, и, вероятно, потому его свет так увлеченно играл с локонами в прятки; даже небесное светило понимало, кто из них в самом деле управлял мирозданием.

Мать Природа медленно перевела на меня взгляд, словно заметила случайно, и удивленно вскинула брови.

– А вот и ты, – протянула она, сверкнув легкой улыбкой. – Добро пожаловать в мои владения.

Едва заметно тряхнув рукой, Богиня прогнала крошечных подданных и принялась разглаживать складки на юбке. Мне было страшно неловко от чувства, что я нахожусь на аудиенции у той, кого всю жизнь почитал, чьего одобрения мысленно спрашивал после каждого поступка. Я оглядел себя: доспехи исчезли, а пропитанные кровью ткани сменились на невесомые, дышащие свежестью одежды.

– Не могла же я пустить тебя сюда в прежнем виде, – объяснила Богиня, заметив мое замешательство. – Я не потерплю кровопролития в своем доме.

– Значит, против жестокости в чужих домах вы ничего не имеете? – не выдержал я, позабыв о благодарности.

– Полно, Аарон.

– Мое имя звучит иначе.

– По-твоему, я в силах запомнить каждое из ваших имен? – усмехнулась она, всячески выказывая безразличие. – Их количество стремится к бесконечности.

– Почему же запомнили имя Аарона? Он не был рожден во времена, когда фантазия эльфов еще не успела вам наскучить.

– Оно… звучное.

Она пожала плечами, а я едва не поперхнулся, услышав столь поверхностное объяснение. Отношение Богини к созданным ею существам представлялось мне иным; казалось, будто она знала каждого из нас так, как не знал никто другой, и потому ее участие в жизни виделось мне неоспоримым фактом, очевидным даже тем, кто не проявлял большой любви к Природе. Ее отстраненность, однако, была ожидаема; редкий правитель ведает, что творится на его землях.