Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 111 – Александра Рау

– ЗАМОЛЧИ!

Я прижал лисицу к себе, обрушив град слез на ее волосы. Они спутались и растрепались, перепачканные кровью и грязью, но были прекраснее, чем когда-либо. Бледное подобие принцессы лежало в моих руках, тяжелое и безвольное, как будто после изматывающего дня она погрузилась в глубокий сон.

И я стану его стражем.

Останусь в обезоруживающей теплоте ее объятий навечно, если потребуется. Не отпущу, даже если в спину воткнется предательский клинок, а шею обовьет удавка. В глубине души я знал, что это неправильно, но не желал поступать по зову совести и чести; я мечтал лишь о мести, что обрушится на головы виновных по воле чего-то высшего и непостижимого.

– Териат! – позвали меня; безликий голос, ставший неважным и потерявшийся в звуке ветра, как и все прочее.

Я не отреагировал ни одним мускулом.

– Териат, прекрати! – позвали снова. – Она мертва, и…

Из моего горла вырвался непроизвольный рык, сопровождаемый легким треском вырывающихся из-под кожи разрядов.

– Я знаю, как тебе больно. Но ты убьешь и всех остальных!

– Они это заслужили, – хрипло отрезал я.

– Остановись!

Я нехотя поднял глаза. Сражение несколько стихло, и на поле виднелись свободные от битв участки. Один из драконов важно вышагивал по земле, осматривая ранее неизвестные ему владения, и даже величественный вид не помогал животному сделать походку коротких лап менее неловкой.

Капитан Фалхолт и Индис испуганно уставились на меня, застыв в десятке шагов. Их окутывало легкое холодное свечение; следы крови на их лицах и оружии переливались, будто бы роскошно украшенные наряды в свете солнца. Я пытался разглядеть за их спинами виновницу торжества, но взгляд постоянно застилали вспышки яркого, колкого света.

Кто-то позади меня пронзительно вскрикнул, и я инстинктивно обернулся. Обугленное, будто бы недели назад сгоревшее тело билось на земле в предсмертных судорогах, взбивая пыль. Я мог бы удивиться этому зрелищу, притом что рядом не было ни одного из владевших огнем тиаров, но вместо этого опустил взгляд, как будто бы мог увидеть там хоть что-то, кроме бездыханного тела лисицы.

Моя грудь превратилась в подобие змеиного гнезда. Извиваясь в смертоносном танце, молнии выползали куда дальше, чем я прежде им позволял, – даже в те времена, когда ни о каком самоконтроле не было и речи, – и казавшийся тихим треск вдруг ударил по ушам оглушительным рокотом. Руки затряслись от напряжения, и я едва удержал любовь своей жизни. Бледно-голубые змейки переплетались, набираясь друг у друга сил, и вытягивались, образуя вокруг нас с Ариадной мертвую зону; даже случайно попавший в нее камень мгновенно обращался в пыль.

– Териат! – вновь позвал меня… кажется, Индис. – Если ты сейчас же не придешь в себя, мы все погибнем.

– Не все ли равно?

Я равнодушно пожал плечами. Внутри моего разума буря эмоций сметала все на своем пути, но ни одна не выделялась на фоне других настолько, чтобы выбраться на поверхность; даже голос звучал как из-под толщи воды – далекий и чужой.

– Неужели ты хочешь сделать ее смерть напрасной?

Я попытался глубоко вздохнуть, но тут же поперхнулся. Горло саднило от застывшего в нем крика. Бросив взгляд на серое, обескровленное лицо принцессы, я уставился на друга.

– Она не должна была умереть так рано.

Магия в груди трепетала, скидывая ставшие бесполезными оковы. Я почти слышал, как звенят толстые цепи и тяжелые замки, как скрипят прутья клетки, раздвигаясь перед неведомой силой. Вкус свободы манил ее, как нечто столь сладкое, что от наслаждения подкашиваются ноги, и ей так решительно хотелось вкусить его, что все преграды казались незначительными. Подпитанная горем и подожженная гневом магия взорвалась, вырываясь наружу.