Книга Легенда об Эльфийской Погибели, страница 108 – Александра Рау

Бросившись к азаани, я обнаружил ее в руках глубоко скорбящего сына. Индис не оплакивал ее; он лишь крепко прижимал мать к груди, слегка покачиваясь взад-вперед, убаюкивая ее по дороге к реке Отца. Его губы двигались, но я не слышал слов.

Откуда-то из-за гор раздался странный шум, и сама земля в ответ на него содрогнулась. Я замер. Казалось, горы вот-вот упадут, словно задетая нерадивым актером декорация на королевском представлении; звук приближался, заставляя все больше голов обернуться в надежде – и страхе – увидеть его источник. Поле накрыла огромная тень, превратив сумеречный вечер в глубокую ночь, и пронзительный рев ударил по ушам.

По небу пролетели три исполинских существа. Не было ясно, стало ли их присутствие жестом собственной воли или воли их всадников, но огромные глаза рассматривали сражение внимательно и с тоской, знакомой лишь существам, обладающим сознанием. Из ноздрей одного из них шел плотный пар. Прицелившись, он обрушил огненную лавину на отряд куорианских подданных, отделившихся от основной массы войска.

Никогда не думал, что увижу драконов вживую.

– Эзара!

Я мгновенно отреагировал на голос учителя. Финдир, весь пропитанный кровью и потом, указывал на восток, куда направился отряд Минервы. По спине пробежал холодок; молнии сами потянулись куда-то за спину, заставив вернуться к другу и увидеть занесенный над его спиной меч.

Молния сбила юного воина с ног, но лезвие успело вонзиться в плоть.

– Эзара! – вновь окликнул Финдир. – Соберись, дракон тебя побери! Она там!

Я беспокойно огляделся; лисица пропала из виду.

– Иди! – закричал Индис. – Иди же!

Кровь блеснула в уголках его рта, но взгляд был непреклонен. На груди отказавшегося от плотных доспехов эльфа расползлось багровое пятно, словно в нагрудном кармане раздавили целую горсть свежих ягод. Я кивнул, выражая сыну азаани свое повиновение, и сорвался с места.

Побоище казалось бесконечным, но ряды войск будто не редели. Я едва продирался сквозь них, как через густой летний лес, думая, что никогда не доберусь до цели. В просветах между бесчисленными телами, от которых приходилось отбиваться, мелькали светлые волосы Минервы и знакомый меч, скачущий от доспеха к доспеху. Обезвредив последнего соперника на своем пути, я чуть не налетел на капитана, но успел увернуться, упав на землю в полушаге от него.

Происходящее больше походило на танец, нежели на битву. Потеря ритма означала победу противника, и все участники ревностно не желали этого допустить. Поднявшись на ноги, я понял, что нарочито аккуратные движения не были желанием сделать решающий удар эффектным – он был слишком близок, чтобы превращать его в акт искусства.

Кидо сбивчиво дышал, твердой рукой прижав острие меча к шее советника. Рана на плече Лэндона окрашивала его нательные рисунки в красный, напитывая их кровью.

Минерва щекотала кожу лисицы кинжалом, не утруждая себя необходимостью обездвижить жертву; чары Рагны без усилий с этим справлялись. Невидимые путы связывали ее руки и ноги, а губы беззвучно двигались; ее совершенно точно околдовали, иначе на Минерву давно бы обрушился водопад отборных ругательств.

Не успев поразмыслить и мгновения, я направил молнию в магистра; устранить его первым показалось мне логичным шагом. Воздух колыхнулся, отталкивая инородную магию, и разряд вернулся ко мне. Тело отозвалось такой чудовищной болью, как будто только что побывало в чане с кипящим маслом.