Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 57 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Когда последний удар шаманского бубна отозвался эхом в спящей тундре, земля дрогнула. Вихрь черного ветра, пахнущего гарью и гнилью, закрутился перед ней. Из него выступила фигура – высокий мужчина в плаще из сплетенных теней, с лицом, которое невозможно было запомнить. Его черты постоянно искажались, будто сотни лиц сменяли друг друга под кожей.

– Маленькая шаманка. – Голос звучал как скрип несмазанных дверей в заброшенном доме. – Ты пришла меня победить?

Аяна почувствовала, как амулеты ее шаманского плаща куму нагрелись до боли. Она крепче сжала зеркало, ощущая его ледяную поверхность под кожаным покровом.

– Нет. – Ее голос не дрогнул, хотя ноги подкашивались от тяжести. – Я пришла запереть тебя. – Аяна сорвала покрывало с зеркала.

Перламутровая поверхность вспыхнула лунным светом, отраженным снежным покровом зимней тундры, и демон впервые отпрянул. Его плащ зашевелился, как живой, закрывая лицо, но было поздно – отражение уже поймало его.

– Нет! – Крик демона разорвал ночь, заставив содрогнуться деревья вокруг поляны. – Ты не знаешь, что делаешь! – Его форма начала распадаться.

Тени, из которых было соткано тело, потянулись к зеркалу тонкими струйками. Личина демона исказилась в последней гримасе – теперь это было лицо Аяны, но с глазами, полными ненависти.

– Ты думаешь, это конец? – прошипел он, уже совсем теряя форму. – Я вернусь через твою кровь… через твое дитя…

Последние клочья тьмы втянулись в зеркало. Поверхность на мгновение стала абсолютно черной, затем снова перламутровой, но в глубине ее что-то шевелилось. Аяна дрожащими руками завернула зеркало в мех белого зайца, похожий на укрывший землю снежный покров.

Кругом воцарилась тишина. Только где-то далеко завыл волк, то ли предупреждая, то ли оплакивая. Аяна упала на колени, вдруг осознавая всю тяжесть только что совершенного действа. Ее ладонь, разрезанная при создании зеркала, снова сочилась кровью. Капли падали на снег и чернели, как яд.

А с той стороны, где занимался первый рассвет после долгой полярной ночи, шел Дмитрий Власьевич.

– Ты спасла меня, – сказал он, затягивая рану на руке Аяны. – Теперь позволь мне защитить тебя.

Аяна робко потянулась к нему, и он осторожно поцеловал ее в потрескавшиеся от мороза озябшие губы.

Беременность Аяна почувствовала сразу – что-то было не так. Ребенок шевелился слишком резко, а по ночам ей снились кошмары.

– Это месть демона, – сказал Дмитрий Власьевич, когда Леночка родилась.

Он принял ее, хотя и знал, что она не его дочь. К тому времени он занял прежнее положение в мире людей. Его полностью реабилитировали и восстановили в должности, хотя Константин Щаславович никакого наказания за навет не понес: поднимался по карьерной лестнице в управлении и продолжал набирать силу. С рождением ребенка чету Полозовых он поздравил одним из первых.

Леночка была прекрасна – золотистые волосы, агатовые глаза с материнским разрезом. Но иногда в них вспыхивало что-то чужое.

В ней ощущалась магия, и очень мощная. Но это была сила холода и смерти. Еще лежа в коляске, она могла запросто заморозить стайку птиц, жмущуюся к человеческому жилью.

– Мы справимся, – шептала Аяна, напевая колыбельную, ту самую материнскую, заветную.

Но зеркало, спрятанное в сундуке, баюкало малышку совсем другими песнями.