Онлайн книга «Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров»
|
Маленькая разбойница заканчивает: «Так что вариантов у меня на самом деле немного. Либо умереть Маленькой разбойницей, что, конечно, ужасно скучно. Либо взять мой кинжал… Потрогай, какой острый. Видишь, как мой олень его боится, сразу принимается танцевать!» Герде хочется вмешаться, хочется попросить – не мучай, но она не успевает открыть рот. У Маленькой разбойницы нет плавности, нет спокойствия. «Так вот. Взять вот этот самый кинжал и зарезать им мою мамашу. Тогда я сама стану Атаманшей». И хохочет, будто это смешно. «А ты останешься Гердой. Хоть что делай. Имена – коварная штука. Режь, не режь их не сбросишь, как старую шкуру. Гердой родилась, Гердой и помрешь. Дурацкое имя. Собачье. И тебе неважно, кем я буду – Маленькой разбойницей или Атаманшей, – для тебя, Герды, ничего не поменяется. Потому что Герда – моя. Считай, тебе повезло: мамаша любит хорошеньких девчонок до жути – особенно сносить им тупую светленькую башку». Герде нравится ее имя, но она молчит. Снова молчит. Хорошие девочки, знаете, слушают не перебивая. «И отдай мне свою муфту и рукавички. Ну на что они тебе в такой жаре? Напрасная роскошь. Ишь, выискалась. Мы сначала подумали – принцесса. А у тебя, кроме той кареты да одного костюмчика, за душой ничего и не было больше. А оно и к лучшему. Когда ничего нет – нечего и терять, как ты считаешь?» Герду так считать не учили. И на такие темы говорить тоже. Но рукавички она стаскивает, подает Маленькой разбойнице. И нарядную, пушистую муфту. Герде на секунду становится жалко – они такие красивые, у нее никогда ничего настолько красивого не было. Были розы, и был Кай, и, может быть, они были прекраснее, но их забрал лютый холод. Герда одергивает себя. Нужно делиться. В самом деле, и зачем они ей в такую жару? Возможно, если она уговорит Маленькую разбойницу отпустить ее искать Кая дальше – а она, конечно, уговорит, ведь не может быть иначе, – Маленькая разбойница поймет, как это важно, найти Кая, и вернет ей муфту и рукавички. Поделится. Потому что там, куда отправится Герда, конечно же, будет ужасно холодно. Маленькая разбойница кладет Герду спать рядом с собой, как любимую игрушку. Но любимой игрушки у нее тоже нет, и это очень грустно, наверное: не иметь ничего, что ты можешь назвать любимым. Шею Герды она щекочет кинжалом, и сама хохочет в полный голос. Кинжалов у нее великое множество, а вот мягкости в руках никакой. Никакой сентиментальности и никакой нежности. «Привыкай спать с кинжалом под подушкой. Под моей», – говорит она Герде, и это ей тоже отчего-то очень смешно. Но Герда кивает, Герда соглашается – просто на всякий случай. Не стоит ее расстраивать. Герда – хорошая девочка, и это обязательно ей поможет выпутаться. Разобраться. Продолжить путь. Найти Кая. Это очень просто. Герда знает: она справится, ко всему привыкнет, в конце концов, ну что тот кинжал под подушкой, она знает множество людей, которым приходилось страшнее, обиднее и хуже. (На самом деле не знает. Но Герда не обманывает. Не врет. Она абсолютно точно уверена, что такие люди есть.) Маленькая разбойница забывается своим беспокойным сном быстро. Герда слушает, как ее дыхание замедляется, замедляется, и сворачивается клубком у нее под боком, потому что в этой огромной крепости, полной разбойников, пойти ей больше некуда. Герда знает, что она привыкнет ко всему, потому что только так и возможно. Только так правильно. Но когда она поворачивается украдкой взглянуть на лицо Маленькой разбойницы с ее родинкой-вишней, Герда думает о ее словах. О том, что у нее нет имени. И это маленькое, совсем крошечное чувство, на которое Герда, конечно, не имеет права. Если помнить, что она – пленница и она – собственность. Право на это чувство у нее, наверное, забрали вместе со свободой. Особенно с кинжалом под подушкой. Под подушкой Маленькой разбойницы. |