Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 56 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

День клонился к сумеркам, мороз крепчал, снег скрипел под ногами. В какой-то момент Аяну привлек мужичок в косматой шубе, сидевший над прорубью без удочки. Выбивавшиеся из-под шапки косматые волосы отливали желтоватой зеленью.

– Ну и долго же мне тебя ждать? – спросил он Аяну, сверкнув глазами, похожими на мутные жемчужины. Брови на его одутловатом лице отсутствовали.

– Я думала, зимой Куех Боллох Тойон спит в своем подводном жилище, – честно ответила Аяна.

Хотя она знала поверье, что водяные на Святки выходят из проруби, чтобы освященная вода не попала на них, это время еще не наступило.

– Я бы, может быть, и спал, но твой суженый не может больше ждать.

– Вы имеете в виду Дмитрия Власьевича? – зарделась от смущения Аяна, которая, хотя в таком ключе Полозова не рассматривала, понимая, какая между ними пропасть, но втайне все прошедшие годы грезила о нем.

– А кого же еще, – ворчливо проговорил Водяной.

– Но у меня нет песка с семи великих рек, – всполошилась Аяна.

– Мои дочери его принесут. Пойдем, – кивнул он, указывая на прорубь.

Аяна не побоялась, шагнула в разверстый зев и оказалась на зеленом лугу возле заветного озера, на берегах которого расселись сюллюкюн, или русалки, похожие на людей, достаточно красивые, но только лишенные бровей.

– Песок семи ключей может удержать тьму, – пояснил Водяной, и голос его прозвучал как шум подводного течения. – Но тебе понадобится нечто большее.

– Что? – спросила Аяна, хотя сердце уже подсказывало ответ.

Водяной промолчал. Вместо этого он поднял руку, и озеро вздыбилось, вода расступилась, обнажив дно, усыпанное песком – не обычным, а переливающимся, будто в каждой песчинке была заключена крошечная молния.

– Песок семи ключей, – прошелестели сюллюкюн, собирая его в серебряное сито, а потом ссыпая в повешенный над бурлящим водоворотом чан.

Водяной вытянул из воды длинную стеклянную трубку, раскаленную докрасна, словно ее только что вынули из горнила подземного духа. Он дунул – и из кончика трубки вырвался пузырь, огромный, как шар солнца, переливающийся всеми оттенками зеленого и синего.

– Теперь твоя очередь, – сказал он, и взгляд его стал тяжелым.

Аяна поняла. Она подумала, потом, решившись, бросила в котел заветную пуговку и достала нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете, и она не колеблясь провела им по ладони.

Кровь хлынула в чан, смешиваясь с песком, превращая его в раскаленное стекло. Пузырь затрепетал, закипел, но чего-то явно не хватало. Внезапно толщу воды пронзил лунный свет, серебристой иглой вонзился в стеклянную сферу. Кровь Аяны вспыхнула, как живое пламя, и зеркало начало формироваться – гладкое, с перламутровым отливом, будто в него вплели лунные лучи.

– Оно отразит его сущность, – прошептал Водяной, протягивая зеркало Аяне.

Его пальцы, длинные и скользкие, коснулись ее руки, и на миг она почувствовала, как что-то тянется из глубины стекла, словно тень, жаждущая вырваться.

– Но если ты дрогнешь… – Он не договорил.

Аяна сжала зеркало. Оно было холодным, как лед, и тяжелым, будто в нем была заключена вся тьма, которую ей предстояло укротить.

– Я не дрогну, – сказала она.

Водяной не просто так торопил Аяну. Приближался день зимнего солнцестояния – сакральный рубеж, когда с Высоких Священных Небес спускаются девять Божественных Шаманок Благодатного Покоя, и Аяна надеялась заручиться их помощью. Место для камлания она выбирала с особой тщательностью. Посреди тундры, подальше от людского жилья, недалеко от слияния двух великих рек располагалась поляна, где летом трава росла белой, а разноцветные камни образовывали круги, которые айыы выкладывали, защищая Средний мир от абасов. Воздух здесь был густым, словно наполненным ртутью – каждый вдох обжигал легкие. Разбросав снег, Аяна разожгла костер из полыни и багульника, дым которого вился сизыми змеями в лунном свете.