Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 55 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Мать провела Аяну до каменного круга, где тлели угли от священного костра, и положила руку ей на плечо:

– Три дня и три ночи духи будут испытывать тебя. Не отвечай на их голоса, не принимай их дары.

Аяна кивнула, сжимая в руке амулет – клык медведя, перевязанный конским волосом. Когда шаги матери затихли, тьма сомкнулась вокруг плотнее. Сначала пришел холод. Он заползал под одежду острыми пальцами, заставляя зубы стучать. Потом – голод, скручивающий желудок. Аяна сидела, обхватив колени, и шептала заклинание-оберег.

– Маленькая шаманка… – прошелестело из угла.

Из тени выползло нечто, похожее на высохшего старика, но с паучьими лапами вместо рук. Это был абас, дух оспы. За ним – другие: с оспинами, с гниющими лицами, с животами, раздутыми от червей.

Они окружили ее, трогали волосы, обдавали жутким зловонием.

– Твоя магия – детская кукла из тряпочек. Ты не справишься.

– Мы разорвем тебя, как мышь.

– Вернись в свою колыбель.

Аяна зажмурилась. Вспомнила, как мать учила: «Страх – это дверь. Они могут войти, только если ты откроешь». Она начала напевать колыбельную, которую пела ей Алтын. Голоса стихли.

На рассвете в пещере стало светлее. Аяна, изможденная, прильнула к стене, ловя капли воды, сочащиеся из трещин.

На закате третьего дня пещера задрожала. Камни заскрипели, будто что-то огромное проползало сквозь них. Воздух наполнился запахом серы и… золота? Перед Аяной возникла голова. Больше человеческой, покрытая золотой чешуей. Глаза – как расплавленное железо.

– Ты уверена, дитя? – Голос Великого, или Старого, Полоза раскатывался под сводами, заставляя дрожать камни.

– Да. – Аяна встала, хотя ноги подкашивались.

Чешуйчатая морда приблизилась, горячее дыхание опалило лицо:

– Кощей старше гор. Стерегущий моего сына демон пьет страх тысячелетиями. Даже ящеры Змейгорода не сумели его одолеть, только с огромным трудом и жертвами загнали обратно в Навь.

– Я не буду убивать. Я запру его в зеркале, как учила твоя старшая дочь.

Великий Полоз замер, затем медленно покачал головой:

– Тогда иди. Но помни: цена победы – часть тебя самой. Ты отдашь то, что любишь больше всего.

Он растаял, оставив после себя только искры в воздухе.

Аяна вышла из пещеры наутро, ослепленная солнцем.

Мать, дожидавшаяся у входа, вздрогнула:

– Твои глаза…

В отражении озера на дне аласа Аяна увидела – ее радужки теперь были с золотыми крапинками, как будто туда проникли частички золота.

– Это дар, – сказала она. – И предупреждение.

Мать только обняла ее, протягивая прабабкин бубен.

Аяна поблагодарила за подарок, понимая, какая оказана ей честь, и начала готовиться к самому великому камланию в своей жизни. Пуговка ей показывала, что Дмитрий Власьевич, томящийся в плену у Кощея, изнемогает и у него остается все меньше сил терпеть каждодневные издевательства, которым подвергает его кровожадный демон. Но при этом Аяна понимала, что выходить на поединок надо подготовленной.

– Отлить зеркало тебе поможет Водяной, которого вы зовете Куех Боллох Тойон, – объяснила Домна Власьевна. – Он великий мастер отражений и имеет старые счеты с Кощеем.

– Где мне его разыскать? – спросила Аяна.

– Он сам тебя найдет, – усмехнулась Хозяйка Медных гор.

Однажды зимним морозным днем Аяна, которая окончила медицинский техникум и работала фельдшером, чтобы заниматься целительством на законных основаниях, навещала старого рыбака, жившего возле расположенного на дне аласа большого озера.