Книга Леденцы со вкусом крови, страница 75 – Дэниел Краус

Но в следующее мгновение я начинаю двигаться. Я знаю, что эти часы – знак, но плохой или хороший – хрен разберешь. Пара детей-призраков хочет схватить пакет с конфетами, но я слишком хитрый и очень быстрый, я скачу мимо тыквенных внутренностей и спускаюсь по ступенькам. Я огибаю угол дома и останавливаюсь под окном спальни Робби, тяжело дыша, потому что мои легкие разрываются, как будто я только что пробежал в спортзале милю, а не жалкие двадцать футов. Может быть, это все оттого, что я знаю, что мне нужно сделать. Мне нужно закопать эти конфеты. Как Робби похоронил своих тарантулов. Как все хоронят что-то, за что им стыдно.

И тут прямо перед собой я вижу мужчину, который застыл как вкопанный. Он стягивает с головы самую страшную маску из всех, мною виданных, только это не маска – это лицоиз реальной жизни. Но рожу будто Робби хорошенько измельчил в блендере для приготовления супермолока. Нос словно вспороли и превратили в наглядную анатомическую модель. Один глаз безумно обращен к луне. Кожа покрыта красно-коричневыми червями – но на самом деле это не черви, а опухшие борозды от безжалостных шрамов. Я точно знаю, кого вижу перед собой. Это Бесформо, номер один среди уродливых страшных бродяг. В конце концов экскаваторы пригнали его задницу прямо к порогу Робби.

Бесформо разевает рот, будто собирается издать жуткий рев. Половина его зубов отсутствует – только и остались, что глубокие мерзкие дыры в деснах. Слюни текут рекой, такой густой, что ворот его свитера чернеет. Я далеко не сразу разбираю надпись на свитере.

РЫЦАРИ, вот что там значится.

Да, вы уж поверьте. Вообще, фигню типа РЫЦАРИ часто пишут на разной одежке. Но этот уродец… это не может быть совпадением. Может, сейчас на него страшно смотреть – но в те времена, когда свитер на нем был не затаскан вусмерть, у уродца, должно быть, были имя, как у всех остальных, и работа… и у меня такое чувство, что работал он тренером.

Этот тип – вовсе не урод от рождения. Он изуродован, а это совсем другое дело. Я осторожничал, старался не подходить к Бесформо слишком уж близко – но до сих пор не понимаю, как раньше не допер, не сложил два и два. Кайл Кетчам сказал: после того как Робби отделал тренера, тренер лишился всего. Ну и да, вот, передо мной – все, что от тренера осталось. Существо, что живет под мостом, натуральный монстр, в десять раз костлявее Дика Трикла – ибо кто захочет подобраться к монстру настолько близко, чтобы угостить его, скажем, сэндвичем? Уж точно не я.

Я стою перед ним – и, кажется, сейчас заору от страха.

Тренер С. тычет пальцем себе в слюнявый рот.

Он говорит: «Йе-е-а-а-а», но я то-точно знаю, что он имеет в виду.

«Еда». Он выпрашивает ее уже десять лет.

Из окна у меня над головой раздается «брямс». На пол брызжет «Бешеный пес» – ну или что-то на него похожее. Зловеще звучит, и мне не нравится, как этот звук заполняет уши. Наверное, мне повезло: многое заглушается тиканьем часов, смехом призраков и звонками в дверь, а экскаваторы все еще едут, все еще не доехали. Весь этот шумный бардак вздымает вокруг меня леденящую волну – и благодаря ей зуд, мучивший меня всю жизнь, стихает. В конце концов, часы – это хорошее предзнаменование. Без сомнения.

Тренер С. указывает на мешок с конфетами. Я плачу, но, может статься, и улыбаюсь, так как чувствую, как слезы стекают по зубам. Многие скажут: у Хэллоуина сладкий вкус. А я вот поспорю: соленый. Тренер С. лезет в пакет. Я ему не мешаю. У тренера С. и Робби есть, как говорится, незавершенные дела на этом свете. Но Робби сейчас не здесь. И не кажется мне, что он выйдет. Так что я побуду за него. Только для тренера С. – и всего один разочек.