Книга Леденцы со вкусом крови, страница 78 – Дэниел Краус

В колледже его никто не будет знать, и он надеялся, что это еще сильнее подстегнет его безрассудство. Быть может, боль, которую он мысленно причинял всем подряд, уйдет из мыслей, потому что придет настоящая, в том числе – его собственная, сменив то онемение, которое отнимало каждую секунду его жизни.

Разговор с Кларой придал ему смелости. Он позвонил отцу и сказал: «Папа, я поеду в колледж один». Отец начал было возражать, но Джеймс проигнорировал его, уйдя в свои мысли. Удушить струной от фортепиано… разбить колени молотком… Затем он пошел наверх и вежливо сказал то же самое маме. Ему было невыносимо видеть ее набрякшие глаза. Он мысленно обмазал ее медом и усадил на муравейник.

У мамы задрожали было губы, и тут зазвонил телефон. Джеймс извинился и пошел в душ, надеясь, что шум воды заглушит мамины обвинения в адрес папы, мол, это все он виноват, его высокомерие и эгоизм. Они пили друг другу кровь, и эта кровь, еще свежая, стекала между пальцев ног Джеймса в слив.

Даже прощаться им пришлось вместе. Родители стояли на подъездной дорожке, обиженные, как дети, которых за провинность оставили дома и не взяли с собой в цирк. Волосы матери были стянуты на затылке в хвост, и казалось, что только они не дают ее лицу сложиться внутрь. Она сдерживала эмоции, но только потому, что ее могли увидеть соседи, а она не хотела давать им понять, что ей не позволили поучаствовать в столь важном событии в жизни сына. Отец скрывал свое недовольство еще лучше. Ему наверняка было тяжело получить отказ в четырехчасовой поездке, во время которой он мог бы щедро раздавать советы по его любимой теме: колледж. Но Джеймс уже все это слышал. Как завоевать уважение преподавателей, как не спиться, как резвиться с девушками и как смотреть на бублик, а не на дырку. Это было любимой фразой отца с самого детства Джеймса, и Джеймс отлично знал, что это за бублик: диплом, друзья на всю жизнь, полезные для трудоустройства связи. Все остальное, весь шум повседневности – это пусть проваливается в дырку.

Он обнял родителей и отправился в путь. «Я победил», – подумал он, когда те скрылись из виду, но сладости победы не ощутил. Он поступил в выбранный ими колледж, в тот самый, где они познакомились и влюбились. Идя по студгородку, он думал, что, может быть, ему бы тоже здесь понравилось, но это никого, в общем-то, не волновало. Само его прибытие – не более чем раздел в скрупулезно составляемом матерью альбоме, полном газетных вырезок, табелей успеваемости, приглашений на вечеринки и школьных программ. Этот альбом был заклятым врагом Джеймса. Казался уже написанной биографией, где одни успехи и ни единого поражения – стандарт, которому не может соответствовать ни один живой человек.

Покидая родной город, он ехал мимо домов друзей и видел их пустые парковочные места. Видел матерей, растерянно стоявших у окон, и отцов, нервно меривших шагами лужайки. Как раз в эти дни колледжи массово отнимали новоиспеченных выпускников у родителей – это было сродни призыву на фронт. Джеймс был обязан нести эту повинность, а если уж на роду написано умереть на поле брани или вернуться изувеченным, так тому и быть. Он сделал крюк, чтобы видеть поменьше знакомых лиц, но это не помогло. Каждый перекресток навевал тягостные мысли. У него кончался бензин, но он и не думал останавливаться: только не в этом городе, где призраки прошлого подстерегают на каждом углу.