Книга Леденцы со вкусом крови, страница 79 – Дэниел Краус

Вот почему он остановился на этой обшарпанной заправке посреди кукурузных полей. Он хотел заправиться и помчаться наконец навстречу подлинной свободе. Заглушил мотор. Спустя пару секунд зазвонил колокольчик, и к нему заспешила фигура в заляпанном комбинезоне, вытирая руки грязной ветошью.

Что-то в фигуре казалось знакомым. Он присмотрелся: и впрямь. Джеймс понял, что у него перехватило дыхание и что выходящий из ноздрей воздух вот-вот воспламенится. Одна-единственная искра – и его охватит пламя, и эта искра не заставила себя ждать. Это был не какой-то простой знакомый, это был Реджи.

Каждый широченный шаг Реджи, по ощущениям Джеймса, длился целый год, а дни и месяцы летели за секунды: один шаг, два шага, три года. Джеймс приготовился к удару. Реджи был амбалом, плечи – на целый размер шире униформы, которая слишком тесно обхватывала руки и грудь. На костяшках и локтях виднелись маленькие треугольники крови – раны, смазанные жиром и грязью и так и засохшие. Если бы не имя, вышитое на мятой спецовке, Джеймс мог бы и не поверить, что это тот самый мальчик, с которым он вырос, с которым играл, смеялся, а тем летом, когда им было по двенадцать, – орал, срывая голос.

Джеймс вывалился из машины и посмотрел через капот. В горле пересохло, глаза защипало: пришла паника. Эта встреча не сулила ничего хорошего, а быстрый шаг Реджи не оставлял путей к отступлению. Здоровяк засунул ветошь в задний карман комбинезона, сплюнул в промасленные опилки и поднял на Джеймса темные глаза. На бетонке валялись листья, где-то поодаль хрипели неисправные двигатели. Джеймса обожгло воспоминаниями: ссора, ты же не забыл про ту ссору? Их конфликт завязался на свалке шесть лет назад и не разрешился до сих пор. Реджи остановился по ту сторону машины и прищурился, лицо при этом оставалось в тени.

– Привет, – сказал Джеймс. Его сердце билось о ребра.

Реджи шмыгнул носом и вытер пот – лоб тут же покрылся грязью.

– Как дела? – добавил Джеймс. Он не узнал собственный голос: тот почему-то стал очень высоким, мальчишеским.

Реджи сжал кулаки и скрестил руки на груди.

– Классная тачка, – сказал он. Его голос, хотя и более низкий, чем запомнил Джеймс, был полон угрожающих, ликующих и дразнящих ноток. Последний раз они говорили перед летними каникулами в девятом классе, случайно оказавшись в одном туалете. У Джеймса как раз кончилась тренировка по теннису, а у Реджи – час наказания после уроков. Прошло уже три года с ссоры на свалке, чуть не кончившейся дракой. Они стояли одни, в окружении твердых поверхностей, о которые можно было избить друг друга до полусмерти. Но и в тот день они не подрались. Только побурчали друг на друга недовольно. Эхо отразило их слова от писсуаров, раковин и зеркал, но не ретранслировало в чужие уши. Они прошли мимо друг друга, словно не замечая, и Реджи покинул туалет. В десятом классе Реджи было уже не видать, так что драки так и не случилось.

Прошло еще три года, и вот он – Реджи, непонятно как раздавшийся в габаритах вдвое. Джеймс ощущал себя карликом рядом с ним. Так было всегда, даже когда они с Реджи и Вилли были лучшими друзьями. Задолго до того, как Джеймс начал компенсировать это чувство неполноценности достижениями, к которым его подталкивали родители. Это были и хорошие оценки, и спорт, и стенгазета, и свидания с девочкой из хорошей семьи – лишь бы насытить распроклятый альбом. После размолвки он продолжил эту практику, но не мог отделаться от воспоминаний о Реджи, который шнырял где-то за школой, зависал на парковке в клубах сигаретного дыма и смеялся – возможно, над ним.