Книга Леденцы со вкусом крови, страница 82 – Дэниел Краус

– У меня тоже.

– А Монстра помнишь?

Джеймс почувствовал, как у него сжались кулаки. Взгляд Реджи на миг юркнул вниз. Бак понемногу наполнялся: вух, вух, вух. У Реджи за спиной из гаража выскользнула машина, к соседним колонкам с грохотом подкатил еще один грузовик. Вух, вух, вух. Реджи видел, наверное, по десять грузовиков на дню, и Джеймс понимал, что один из них вполне мог быть тем самым. Тем, который убил их лето, а может, убил и их самих: Джеймса, Реджи и Вилли. Сердце билось: вух, вух, вух.

Реджи, как и всегда, знал, о чем думает Джеймс. Он понизил голос, закрыл глаза и провел добивающий:

– А помнишь… грузовик?

Вилли Ван Аллену оторвало руку. Сбивший его серебристый грузовик с урчанием унесся прочь, подняв, можно даже сказать, освежающий ветерок. Парень лежал в облаке выхлопного газа с отсутствующим, белым, как пена, лицом.

Руку Вилли, точнее, то, что от нее осталось, вдавило в землю, и она стала частью старой дороги, смешавшись с камнями, букашками, банками из-под пива и травой. Была кровь, но она смешалась с грязью и слякотью. Была и кость, но она утонула в грязи, как корни дерева.

Левую руку ему оторвало, но плечо осталось на месте: плечо, загоревшее на многочисленных матчах по «мусорболу» – бейсболу, в который они играли на мусор-поле. Стенами там служили ржавые «форд» и «шевроле» слева и давно заброшенные дома справа и с боков. По-настоящему серьезная игра должна была состояться летом, через восемь недель, но от нетерпения мальчики ходили на поле уже сейчас, когда изо рта валил пар, а во время пробежек пробирал морозец. Вилли был слишком низеньким, слишком мелким, чтобы играть как следует, но им было все равно: за ними наблюдали только пустые квадратные глаза тех заброшек.

Но больше ему, пожалуй, было не до лета и не до мусорбола. Вилли оторвало левую руку. Плечо распухло: видимо, тяжелая шина грузовика вдавила в него мышцу из руки, как зубную пасту из тюбика. Вилли не мог пошевелиться, но чувствовал, как утрамбованный ком плоти у него в плече пульсировал с каждым ударом сердца.

Вилли лежал на дороге без руки, пытаясь вспомнить, что случилось. Он шел домой с поля, очень спешил, потому что завтра в школу, а до лета еще целых восемь недель. С ним были Реджи Филдер, Джеймс Уол и тот хулиган Мэл Герман. На окраине парка его, Вилли, должен был подобрать папа, но он так и не приехал. Начало смеркаться. Джеймс какое-то время оставался с ним, но потом ушел и он. Наконец Вилли отправился в долгий путь домой на своих двоих. Приближение серебристого грузовика прошло мимо его внимания. Он весь был сосредоточен на мысли: «Как папа мог обо мне забыть?» Зато он помнил, как отошел на обочину, чтобы пропустить этот грузовик.

Теперь же теплый свет апрельского заката приклеил его к гудрону клеем из его собственной крови, натекшей на асфальт. Футболка заскорузла. Не было слышно ни звука, но Вилли померещилось тихое шипение.

Он начал приходить в себя. И моргнул, глядя в кроваво-красное небо. В траве вокруг шумели букашки. Он медленно позволил себе повернуть голову, пока не почувствовал теплой щекой земную твердь.

И он увидел свою левую руку. Она была во-о-он там, очень-очень далеко. Он попытался пошевелить пальцами, и они пошевелились. Но это, наверное, был ветер, потому что рука лежала отдельно от тела.