Книга Закат, страница 97 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Эта особь была классическим примером. На момент смерти девушке было около восемнадцати лет. Все стадии трупного окоченения, набухания и разрыва тканей, разжижения жировой прослойки остались позади. Шарлин запомнила порядок гниения внутренних органов по вульгарному акростиху, придуманному вместе с однокурсниками-медиками:

То есть порядок гниения органов располагался так:

1) трахея и гортань,

2) мозг новорожденного,

3) желудок,

4) кишечник,

5) селезенка,

6) сальник, брыжейка,

7) печень,

8) мозг взрослого,

9) сердце,

10) легкие,

11) почки,

12) мочевой пузырь,

13) пищевод,

14) простата,

15) диафрагма,

16) кровеносные сосуды,

17) матка.

В случае с этой зомби всем имевшимся у нее органам из оглашенного списка настал капут. Из-за того, что она долгое время провалялась неподвижно, сорняки проросли у несчастной сквозь спину и теперь цвели, в тазу, на ребрах и ключицах, во рту. В нынешнюю холодную пору растения пожухли, но от этого явления у Шарлин всегда захватывало дух. Как будто тело зомби праздновало возрождение дикой растительности во всем мире!..

Все зомби Неспешнограда, не имеющие никаких дел (как, собственно, любые зомби), начали с треском вылезать из своих затененных укрытий, чтобы посмотреть, кто там шумит. Шарлин и Нисимура пробежали рысью следующий квартал. Личико и Гофман трусили впереди, наблюдая за сморщенными лицами, выглядывающими из витрин магазинов и окон верхних этажей. Шарлин не могла не отметить, как белые глаза в темноте напоминают маршмеллоу. И еще ей казалось, что многие из них обращены к корчащимся на носилках останкам «мякотки».

Шеф сидела под разодранным навесом кондитерской. Она не заметила их появления, но это было нормально. Шарлин и Нисимура поставили носилки посреди дороги и присоединились к остальным, осматривая местность. Шарлин подумала, как это часто бывало с ней, о том, как быстро их группа будет окружена, если все зомби решат спуститься разом. Пусть даже они все и прогнили до самых основ – на этих улицах у них было достаточно сил, чтобы взять верх.

– Что будем делать? – спросила Шарлин.

– Чего мы точно делать не будем, – откликнулся Нисимура, – так это идти ради Грир на неоправданный риск. Всем это ясно? В Форт-Йорке существует свобода выбора. Если Грир или кто-то еще хочет вести себя глупо… что ж, хозяин-барин.

Он произнес эти слова достаточно четко, и это была обычная фраза, но Шарлин услышала, как в его голосе прозвучали жесткие нотки. Дело в том, что Грир Морган не была просто какой-то там еще одной жительницей форта. Она – легендарный Волк, и ее присутствие здесь – символ того, что даже тем, кто известен своей жестокостью, лучше жить в спокойном месте. Но теперь они лишились и ее; Волк слишком быстро улепетнул вслед за Зайцем. И это могло плохо обернуться. Накануне голосования, в свете обострения противостояния с Блокгаузной Четверкой, Нисимура мог утратить позиции из-за этого происшествия.

– Грир, – прошипела Шарлин, – черт побери.

Черт побери и ее саму: она ведь в течение трех месяцев скрывала факт о прошлом Ричарда, о котором больше никто не знал. Нисимура сказал, что, когда попадаешь в Форт-Йорк, у тебя есть право забыть о своем прошлом и начать все сначала. Грир Морган, например, поступила именно так. К тому времени, когда всплыла эта неприятная история с Блокгаузной Четверкой, Шарлин уже казалось, что слишком поздно раскрывать то, что она знала о Ричарде. Но она должна былаэто сделать. Теперь она начала это понимать.