Книга Закат, страница 96 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Двумя. Не тремя, как прежде.

– Надо было начать раньше, – прошипел Нисимура.

Ноябрьский вечер в Торонто наступил около пяти. Если они хотели вернуться в форт к тому времени, у них было максимум сорок минут, чтобы выяснить, что произошло.

Нисимура оглянулся через плечо.

– Эй, Рутковски. Она тебе что-нибудь сказала?

Шарлин покачала головой. Она чувствовала себя паршиво. Она беспокоилась об успехе этой миссии с тех пор, как увидела имя Грир Морган в списке. Бедная женщина была в трауре, любому это было ясно. Но для Грир это не означало рыдать в постели. Для нее это означало поиск, составление планов и подготовку. Шарлин верила, что жизнь в Мутной Заводи вселила в Грир умиротворение, которого она, вероятно, никогда не знала. Но когда-то Грир была известна как Волк, а волки не поддаются дрессировке, как известно. Их очень сложно приручить.

– Гофман! Ты в курсе, куда она отлучилась?

Библиотекарша покачала головой. Нисимура обратился к Личику:

– Скажи хоть ты мне, что знаешь, где Грир.

Шарлин потребовался год, чтобы научиться распознавать эмоции в мешанине из рубленого и ободранного мяса, заменявшей Личику лицо. Как оказалось, основная трудность заключалась в том, что его эмоции редко менялись. Он был неизменно спокоен и оптимистичен; если бы на Личико не было так неприятно смотреть, Шарлин бы поставила его сразу после Луиса Акоцеллы в списке людей, чьим обществом дорожила. Уход Грир никак не повлиял на самообладание этого человека. Он указал на соседний квартал.

– Она пошла к Шеф, – заявил Личико.

– Хорошо хоть, что ты заметил, – сказал Нисимура. – Как у нас дела с кониной?

– Больше нет, – ответил Личико, и Шарлин повторила следом за ним:

– Больше нет.

Нисимура крепко призадумался.

– Что ж. Хорошо. Давайте сходим к Шеф, старуха от нас недалеко. Следите за «мякоткой». Мы с Шарлин понесем носилки. У тебя есть пистолет, Личико, на случай чего.

Шарлин не могла не воодушевиться. Нисимура умел так воздействовать на людей. Обычно он был открытым и искренним, что делало его редкую склонность к повелительному тону еще более бодрящей. И снова Шарлин вспомнился Луис – как он просил ее взвесить миску с кишками или назвать причину смерти. Тут ее девичье анархичное «я» пришло бы в ужас, узнав, что ей нравится выполнять приказы, но Шарлин это делала, потому что ей совершенно точно нравилось доводить дела до конца. Она поспешила к носилкам, подождала, пока Нисимура возьмет со своего конца, и на счет «три» они подняли носилки.

Глаза «мякотки» подрагивали, напоминая целые желтки. С момента основания хосписа Шарлин оказала помощь сотням мягкотелых – как в качестве руководителя учреждения, так и, когда наступала ее очередь, в качестве сиделки. Кстати, прямо сейчас она присматривала за особенно трогательным «мякоткой» по прозвищу Малыш Хедрик. От вида «мякоток» вблизи у нее все еще сжималось сердце. Шарлин задавалась вопросом: было бы ее юное «я» тоже потрясено этим? Неужели Шарлин Рутковски тоже стала немножечко мягкотелой?

Определение уровня посмертного разложения было частью ее работы в Сан-Диего, и в случае с зомби эта задача была сложнее и наверняка пришлась бы по вкусу Луису: их разложение происходило медленнее. Предполагали, что это связано с поглощением ими нервной ткани из мозгов жертв, но Шарлин не думала, что это соответствует действительности; сообщения о том, что зомби жаждут мозгов, были такими же ложными, как и те, где утверждалось, что у зомби достаточно здоровых хрящей и сухожилий, чтобы бегать. Однако стадии их гниения можно было масштабировать до уровня живых существ.