Онлайн книга «Закат»
|
В. О, просто один мой знакомый. Он, наверное, и дня не протянул. Он не забрал велик «Швинн», не обзавелся мачете. У него, я бы сказала, совсем не имелось чуйки на выживание. А у меня только это и имелось – чуйка, инстинкт. Вы хоть представляете, каково было в старые добрые времена черным или женщинам? Или, упаси господь, черным женщинам? Приходилось сталкиваться с диким насилием каждый гребаный день. Шарахаться от половины встречных на улице. Эта ситуация с зомби стала почти облегчением. Единственная проблема заключалась в том, что новое зомби-насилие оказалось настолько диким, что позволило людям сделать вид, будто до этого ничего особенно плохого и не происходило вовсе. Уйма белых была в восторге от встречи со мной, когда я спасала их задницы. Где были эти белые до 23 октября? В. Это первый сто́ящий вопрос. Да, черт возьми, это сработало в обратном направлении. Никто не выходил сухим из воды. Мы-то повидали несколько группировок, состоящих полностью из черных. И что, думаете, мы с Мьюзом превосходно вписались бы в них? Ха-ха, дамочка, черта с два. Не то чтобы я не питала надежд! Конечно, я думала: «Ну, круто, мы все знаем, каково это – бороться. У нас нет привязки к старым символам власти. Возможно, вместе мы изменим мир». Но в конце концов приходило все к одному результату: люди любого цвета кожи начинали отрубать тем, кто слабее, головы и украшать ими пики. Когда я в последний раз видела Конана, моего брата, он вот что сказал: «Теперь мы можем быть кем угодно, можем делать что угодно». Нет, Конан, хрена с два. Люди всегда останутся людьми. С нас и спрос невелик… Гм, сейчас я прямо как Мьюз говорю. В. Ну, он и раньше был знаменит. Так что, думаю, я не могу винить Мьюза за то, что он не был в восторге от этого. Люди фотографировали нас – в основном меня. Связи не было, но камеры еще работали, так что телефоны превратились в маленькие фотоальбомы. Люди носили мобильники с собой, пока кто-нибудь, у кого есть генератор, не давал им зарядить их. Ограничения памяти никуда не делись – чтобы сделать фото со мной, иным приходилось удалять что-то из галереи. Чем-то жертвовать. А знаете, мне плевать, как к этому относился Мьюз. Думаю, это что-то да значит – когда люди впускают тебя в свое сердце. Раньше я жила в одной дыре под названием «Саннибрук», и одна тамошняя женщина, сеньорита Магдалена, называла меня mi corazón. Стоит ли судить меня за то, что я пожелала вернуть хоть немного былых ощущений от жизни?.. В. Я ухожу в оборону, потому что знаю, о чем вы намерены поговорить. Черт, да все здесь ждут, что я начну извиняться за Сент-Круа. Выкусите, неженки. Ничем вы не отличаетесь от остальных наивных простаков, что верили в легенды о героическом тандеме Заяц-Волк. Черт, мне не стоило на этот допрос соглашаться. Я не обязана вам ничего доказывать. В. Нет, давайте сделаем это. Сент-Круа. Давайте разберемся с этим дерьмом. Для начала, это была одна из худших сцен, которые я когда-либо видела. Прям как в комиксах: головы на пиках по всему периметру, само собой разумеется; белокурые парни помахивали своими членами – в то время как женщин держали в сараях, буквальнов сараях, как животных. При всем прогрессе, достигнутом женщинами в прошлом, мы были настолько глупы, что думали, будто мужчины станут вести себя лучше, будут на нашей стороне! Не-а. Дамы, все в амбары, будете рожать нам детишек. Сент-Круа и впрямь пробудил во мне Волка. |