Книга Закат, страница 91 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

В.

О да, я нашла ее. Это было нетрудно. Зомби в «Зимородке» все были слегонца… поврежденные. Причем абсолютно одинаково: их грудные клетки впали, а носы расплющились. Позже мы с Мьюзом поняли, в чем дело. Судя по всему, перед тем, как сбежать, тюремщики перестреляли заключенных через решетки – всех до одного. Почему бы и нет, верно? Они же отбросы общества. Нечего с такими нянчиться – ба-бах, и все. Все заключенные, само собой, превратились в зомби и весь следующий год лезли из камер, кто как мог. Да, я серьезно. Достаточно разложившись, они с грехом пополам протискивались прямо меж прутьев решеток. Плоские, как оладьи. Волочащиеся по полу, как куски говна. Я могла подстрелить их с близкого расстояния, выдернуть стрелу и выстрелить снова. Грандиозная сцена воссоединения матери и дочери, которую вы ждете, – это когда я застала маму ползущей по полу, словно гребаный угорь.

В.

Залепила ей стрелу в макушку.

В.

Ничего при этом не чувствовала. Вам-то какое дело?

В.

[Смеется.] Как только познакомитесь с Мьюзом поближе, вы поймете. Он ни хрена не помогал. Прошло всего два года, а он уже занимался своими миротворческими делами. У него есть теория, что то, как мы реагируем на зомби, является своего рода тестом на человечность.

В.

Даже не утруждайтесь. Он гребаный псих. Будь у меня мозги, я бы оставила его в Айове. Я такая: «Если думаешь, что зомби не опасны, то это потому, что я отстреливаю их, пока ты весь день возишься со своей чертовой песней протеста! Я протестую против твоих протестов, ублюдок! Легко быть пацифистом, когда на тебе нет крови, понимаешь ли». Но я перестала даже пытаться. Мьюз ведь никогда не навязывал мне эту свою философию, надо отдать ему должное. Во всех отношениях проделал столько же работы, сколько и я, – возможно, даже больше. И «Уходи», эта песня, над которой он никогда не прекращал работать? Она была реально хороша. Те отрывки, что он дал мне послушать, были восхитительны. Это еще одна вещь, какую узнаешь о Мьюзе не сразу… Чертовски трудно ненавидеть этого парня – а я, поверьте мне, пыталась.

В.

Ну да, но я бы такими словами, как вы, выражаться не стала. Мы ведь не собирались как-то влиять на ситуацию. Менять что-то. Время перемен к тому часу прошло. Мы просто пытались добраться до Род-Айленда, где Мьюза ждали. Оказалось, Род-Айленд очень-очень далеко. Вы не сможете добраться туда, не побывав сперва в сотне других мест. Такая история.

В.

Может быть, где-нибудь на Миссисипи? Эх, все пошло наперекосяк так быстро. Всего лишь Третий год шел, а иные типы уже вовсю использовали нашествие зомби как оправдание для того, чтобы творить абсолютно ужасные вещи. Они о чем-то таком, как оказалось, всегда мечтали.

Это был бейсбольный парк, стадион малой бейсбольной лиги, и у меня сразу возникло нехорошее предчувствие. Там были головы на пиках. Я впервые такое увидела. Но мы почувствовали запах еды, поэтому стали умолять, и нас впустили. Когда мы поднимались по лестнице, все казалось нормальным, но как только мы сели на верхнем этаже, то поняли, что существует иерархия мест, такая же, как при покупке билетов на игру. Лучшие места были возле поля. Именно там вкусно пахло дымом от грилей. В то время как люди на том уровне, куда закинули нас, умирали с голоду и убивали друг друга за пачку соленых крендельков. Конечно, кто-то превращался в зомби – тех сразу стаскивали в клетушку в задней части бейсбольного поля. В «будку питчера», так ее Мьюз назвал.