Книга Закат, страница 89 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– По округе ходили слухи, знаешь… Кто-то сказал, что видел тут яблочную кожуру. Один парень пошутил, что видел человеческое дерьмо. Клясться был готов, что, мол, никто другой такую кучу бы не навалил. Еще находили следы костров. Маленькие выжженные круги. Мьюз так любил разжигать костры с помощью стальной ваты и батарейки на девять вольт. Так у него и выходили эти «круги огня».

Шеф уткнулась лицом в страницу. Впалая спина слегка изогнулась, когда она понюхала бумагу. Значки заклацали друг о друга, кандалы на лодыжке звякнули о ножку газетной стойки. Гнилой нос зацепился за надорванную страницу – и разрыв «пополз» еще выше, до самой шеи Мьюза. У Грир перехватило дыхание: еще секунда – и бумага разойдется прямо у горла Мьюза. Значок, призывавший бунтовать, был слишком жалкой подачкой. Грир это, черт возьми, понимала. Но если бы обстоятельства вынудили ее, она готова была молить Шеф о помощи на коленях.

– Пожалуйста. Шеф, пожалуйста. Его зовут Мьюз. Он выглядит точно так же, как на этом снимке. Ты его видела?

Грир указала пальцем: страница, Куин-стрит, собственное сердце.

– Мьюз! Он нужен мне. Ты можешь помочь? Пожалуйста!

Страница, улица, сердце.

– Пожалуйста!

Шеф приподняла нос и тем самым окончательно разорвала снимок Мьюза надвое. Грир ахнула. Шеф уставилась на нее своими глазами-жемчужинами, в которых отражалась дразнящая пустота. Зомби сжала кулаки, и половинки Мьюза исчезли в них. Именно этого Грир и боялась. Долгих пятнадцать лет Мьюз провел, будучи двумя людьми сразу – бойцом и пацифистом, – и ни одна из этих составляющих не была вполне довольна другой. Обе боролись за корону. И теперь – никого не стало.

Что-то в лице Шеф изменилось. Зомби обычно вовсе не проявляли эмоций, за исключением удивления и разочарования. Более странные выражения их лиц объяснялись тем, что в гниющих мозгах выходили из-под контроля распадающиеся пучки нейронов. Там, где раньше находились края губ Шеф, ошметки плоти слабенько подергивались – вроде как в еле-еле сдерживаемой улыбке, немного такой снисходительной: эх, Грир, глупая девица.

Бледные глаза Шеф томно закатились. Если бы Грир ждала помощи – а она на самом деле не ждала, – она бы предположила, что та придет в виде жеста на восток или запад, по Куин-стрит, или, может быть, на север, в сторону от главной улицы Неспешнограда. Но Шеф указала отчего-то на кондитерскую у себя за спиной. Грир окинула взглядом два верхних этажа с квартирами, прежде чем, прищурившись, вгляделась в полумрак магазинчика.

Запутанный металлический узор обрушившейся подвесной потолочной решетки вторгался в кондитерскую, как ветви зимнего леса. Плитка из минерального волокна уже давно осыпалась, разбухла от дождя и вспучилась шарообразными неорганическими опухолями, смахивающими на осиные гнезда. Стены были выкрашены в пастельные тона, но они облупились, подобно плоти зомби. Обломки столов и стульев были аккуратно сложены у витрины без стекла, а над разбитым холодильником для напитков висело меню. Выписанные мелком позиции размазались по темной доске, оставив после себя космическую туманность.

Грир подалась вперед, чтобы получше рассмотреть нутро кондитерской.

За разбитым фонтанчиком с водой, за туалетом, извергающим осколки керамики, была дверь с табличкой «Только для персонала».