Книга Закат, страница 86 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Рай снова воцарился на Земле – и точно по расписанию мужчина и женщина были изгнаны из него. Когда Северная Америка превратилась в сад чудес, живым людям только и оставалось, что испуганно таращиться на этот сад из-за проржавевших решеток на оконцах убогих лачуг. Зомби, как часовые, защищали природу, терпеливо держа ее в осаде – карауля везде, где ощущалось присутствие людей, клацая челюстями и пуская слюни из своих разлагающихся пастей.

Одинокое существование стало серьезным испытанием для Личика. Полтора года он ни одной живой души не видел. Кое-кто в форте хвастался тем, что провел без общества других людей три, а то и четыре года. Это были худшие времена, и в ту пору Личико чувствовал себя слизнем, опарышем. Он ползал на животе в поисках съедобных кореньев – и выблевывал половину того, что все-таки осмеливался употребить в пищу. Ютился в жалких лачугах и порой бывал слишком слаб даже для того, чтоб отогнать мух, слетевшихся на его экскременты. Это было нечеловеческое существование – и, возможно, в том имелся смысл. Похоже, людям требовалось какое-то время пожить как слизнякам, чтобы вспомнить, каково это – быть в изгнании.

Архив подтвердил предположение Личика, что Одиннадцатый год ознаменовался возрождением человечества. Довольно робким, само собой. Но если раньше зомби превосходили числом, то теперь, когда на Земле осталось не так уж и много людей, а кремация стала повсеместной практикой, легионам мертвецов стало неоткуда пополнять свои ряды. Зомби начали стареть. Хруст суставов задубевших мертвяков звучал сродни заупокойной молитве по армии нежити. Даже самые цепкие и злые из этих чудовищ не могли обеспечить былые гнев и напор. Все чаще их можно было найти лежащими в прострации. Как и у всего в этом мире, у оживших трупов имелся свой срок службы – и он подходил к концу.

И все потому, что люди сделали то, чего не делали уже два миллиона лет, – сидели тихо и ничего не портили.

Еще до 23 октября Канада привлекала американцев, мечтавших о стране, где оружие не раздавали бы как конфеты, а врожденное заболевание не лишило бы всякого шанса на жизнь. Чак Корсо был патриотом, носящим значок в виде американского флага на груди; он горланил национальный гимн громче, чем любой другой, и первее остальных в своей новостной конторе подписывался на мероприятия, посвященные Дню ветеранов. А вот Личико кое-что заметил: каждый флаг США, попадавшийся ему с тех пор на пути, был грязен и изодран в клочья. Одиннадцатый год стал годом подтверждения слухов, гуляющих по ферме генерала Сполдинг.

Личико проехал через Пенсильванию и западную часть Нью-Йорка, пересек границу неподалеку от Ниагарского водопада. Гидроэлектростанции были отключены, так что все пороги ревели, как освобожденные боги. Они соизволили пропустить его. Добро пожаловать в Канаду.

Личико слышал, как те, кто поднимал носилки, кряхтели, но не очень громко: «мякотка» никогда много не весила. Эта, похоже, когда-то была девушкой из Восточной Азии. Трое зомби слева от нее, поглощавших конину, когда-то были чернокожим мужчиной, белой женщиной и престарелой жительницей Тихоокеанских островов.

Мутная Заводь отличалась таким же разнообразием. Поначалу это поразило Личико; теперь же он с трудом мог принять скудость остального мира. В Мутной Заводи нашли пристанище и пожилые, и люди среднего возраста, и младенцы. Женщины и мужчины, представители самых разных религиозных конфессий и сексуальных предпочтений. Попадались очевидные аутисты, и даже был один очень душевный парень с синдромом Дауна. В общем, имелись тут люди физически, интеллектуально, психически и/или неврологически неполноценные. Случайность? Или необходимость? Нисимура в разговоре с Личиком как-то упомянул, что раздумывает, не потому ли всех этих отверженных потянуло в Торонто, что в прошлом город считался одним из самых мультикультурных на всей планете. Новый мир, впрочем, не мог быть похож на старый.