Книга Рассвет, страница 44 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Но ее лоб так и не коснулся стекла.

Шлеп!Что-то большое, похожее на летучую мышь, ударило в окошко. Грир отскочила, запутавшись в шлепанцах. По другую сторону окна виднелась ладонь с растопыренными пальцами. Ногти царапали стекло, издавая пронзительный скрежет.

Рука соскользнула с влажным чмоканьем, оставив после себя кровавый отпечаток, настолько пугающий, что Грир могла только смотреть, как человек сползает по стене трейлера. Когда звук прекратился, Грир даже не знала, что происходит.

«Он все еще там? Ушел? Он был ранен? И где папа? Надо было пойти в школу», – думала она, берясь за дверную ручку.

Они переехали сюда четыре года назад. С тех пор в «Последнем прибежище» регулярно возникали сомнительные, даже опасные ситуации, и эта была лишь очередной.

Солнечные блики красиво переливались на хрустальной черепице и металлических ограждениях. В мире царила особая тишина, как в лесу, когда Фредди Морган ходил на охоту: симфония птиц и насекомых. И только спустившись по ступенькам и погрузив босые ноги в мокрую траву, Грир поняла, что даже такие тихие виды и звуки могут скрывать непостижимое.

Детская площадка казалась заброшенной, туман поредел, вытоптанной травы стало больше. Грязные отпечатки ботинок виднелись на тротуарах и терялись со временем на асфальте. Грир проследила за цепочкой следов на ступеньках дома сеньориты Магдалены, из которого доносился клекот на испанском – настойчивый у Магдалены, гортанный у Хосе Фрито, а в качестве бесплатного дополнения – крики детей. Грир обернулась, игнорируя их.

К кровавому отпечатку ладони на стекле примыкал второй, размером с мужскую ладонь, возле вентиляционного отверстия сушилки. Может, Драско Зорич? Поранился? Ярко-красная полоса была размазана по виниловой обшивке до самого конца трейлера. Из-за тумана кровь приобрела розовый оттенок. Грир выдохнула и взяла телефон. Звонить копам из «Саннибрука», не будучи хотя бы минимально раненым, означало попасть под подозрение по поводу наркоты. Драско Зорича – или другого пострадавшего – поблизости не было. Грир не могла действовать.

Сквозь пелену дождя она разглядывала игровую площадку, чувствуя, как фантомное счастье от воспоминаний уходит в прошлое. Качели превратились в виселицу на болтающихся цепях. Уцелело только основание карусели – острый стальной диск, украшенный фигурками разных животных. Две птицы, пеликан и какаду, вяло покачивались, их алюминиевые тела были помяты разъяренными от скуки детьми. Нетронутым остался только ржавый купол для лазания. Он был похож на скелет кита, с которого сняли шкуру и жир.

Под ним на листьях лежала женщина.

Грир машинально позвала:

– Папа?

Ответил, однако, не Фредди Морган:

– Девочка! Девочка!

Крики так напоминали выстрелы, что Грир даже пригнулась. Кричали из старого, натертого воском седана, который несся по дороге со скоростью явно больше разрешенных десяти километров в час. Мокрый асфальт шипел под его шинами, решетка радиатора задела пластиковый мусорный бак. Разбросав мусор по всей дороге и обдав Грир грязью, машина резко затормозила.

Мистер Виллард склонился над пассажирским сиденьем, чтобы приоткрыть окно. Он был щепетилен во всех отношениях, но сегодня его парик свисал, как повязка на глазу. Правая рука размазала грязь по пассажирскому сиденью.