Книга Рассвет, страница 43 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Если была осень, то добычей были гуси, индейки или олени. Если зима, то перепела, фазаны или утки. Как только папа здоровался с другими мужчинами – все они были белыми – и отправлял их на охоту, он замолкал. Восхитительная тишина окутывала Грир, как теплое одеяло. Девочка впадала в экстаз от хруста веток, мягких шагов отважных животных, невесомых прыжков птиц и бабочек. Точно так же, как годы спустя Фади Лоло, похоже, нашел покой в тихих велопрогулках по «Последнему прибежищу».

У Фредди Моргана было полное охотничье снаряжение, и обоим детям разрешалось стрелять из оружия один раз за охоту. Конан плакал, глядя на убитых на дороге животных, но ему нравилось оружие; отдача била ему в плечо, как мальчишки в школе, только в хорошем смысле. Грир предпочитала лук. Она никогда ни во что не попадала, но пускать стрелы было настоящим гимнастическим искусством. Упругость тетивы. Скрипучее сопротивление дерева. Резкий удар тетивы о нарукавник. У папы тоже перехватывало дыхание, когда он видел, как дрожат сухие листья при полете стрелы.

Ни одно удовольствие в жизни Грир не было таким чистым. Было 24 октября, самый разгар охотничьего сезона, и Фредди Морган каждые выходные уезжал куда-нибудь.

Когда она перестала ездить с ним? Грир не обращала внимания на шум на улице и напряженно размышляла. В тринадцать лет. Тогда у нее начались первые месячные. Возможно, они ассоциировались у нее с мифами о том, что кровь привлекает хищников. Или дело было в том, что мама вручила ей пакет с тампонами? Грир знала, что тампоны краденые, но все-таки воспользовалась ими. И ей было тошно представлять, что какая-нибудь особа благородных кровей уже брала эти же тампоны.

Снаружи раздался крик. Грир вскочила, срывая с себя маску. Крики были частью фона «Последнего прибежища», но этот был пронзительно-грубым. Грир выдернула телефон с зарядки, включила и набрала девять-один-один, готовясь нажать кнопку вызова.

Сделала паузу и прислушалась. Спорят. Ладно. Страшнее, когда они перестают это делать.

Грир спустила голые ноги с кровати. Подняла с пола спортивные штаны, натянула их и просунула голову и руки в толстовку с капюшоном. Палить прогул перед папой не входило в ее планы, но планы трещали по швам. Она могла бы запить аспирин отцовским холодным кофе и все равно успеть в школу ко второму уроку. А если приструнить как следует спорщиков из клуба «Саннибрук», их возмущенные лица скрасят ей целый день.

Грир сунула ноги в шлепанцы, зацепив ремешки пальцами ног. Шаги были такими громкими, что в висках стучало, когда она проходила мимо открытой ванной, а по коже бежали мурашки от морозного воздуха, проникавшего сквозь фанерную перегородку. Грир прошла мимо пыхтящего холодильника, обугленной плиты и ржавой раковины и выглянула в окошко на входной двери.

Сквозь туман она могла разглядеть половину игровой площадки. В траве валялись скрепленные листы бумаги – наверняка повестка дня от мистера Вилларда. Грир прижала нос к стеклу, чтобы рассмотреть получше. В траве возле замерших качелей кто-то лежит? Она извернулась, пытаясь разглядеть.

Какая-то фигура метнулась слева направо, напугав Грир. Она моргнула, и фигура исчезла. Где-то хлопнула дверь, а затем послышались приглушенные крики. Позже Грир вспоминала, как ее охватил леденящий душу страх: она напряглась так же, как тогда на улице, когда ее преследовал какой-то мужчина. Она подождала, пока адреналин уймет головную боль, и хотела снова прильнуть к окну.