Онлайн книга «Рассвет»
|
Однажды, когда Грир возвращалась домой из школы, мужчина мисс Джемиши, которого Грир за его берет «Кангол» про себя прозвала Сэмюэлем Хеллом Джексоном (сокращенно Сэмом Хеллом), прокричал ей: – А ты подросла, Грир, детка! У сеньориты Магдалены же был низкий гондурасец в ковбойской одежде, которого Грир прозвала Хосе Фрито (хотя она знала, что предубеждение – это плохо). Хосе Фрито, похоже, знал только два английских слова: «Иди сюда». Эти слова приводили ее в ужас. «Иди сюда». Грир вспотевшим локтем прикрыла глаза от яркого солнца. Ее сон был хорошим. Она зацепилась за мелькнувший образ. О да. Не столько сон, сколько воспоминание. Прошлая ночь. Вечеринка у Реми на Хеллоуин. Подвал. Касим. Грир позволила себе погрузиться в теплую нугу воспоминаний. Падает лифчик, с губ рвется давно сдерживаемый стон, Касим разгорячен, от пупка вниз – дорожка волос. Слюна – как горячая смазка. Потребность прижаться друг к другу бедрами и почувствовать пульсацию вен. Как далеко они зашли? Грир ощупала себя: засосы, боль в груди, какой-нибудь дискомфорт внизу? Но нет – они не продвинулись дальше того, чтобы засунуть руки друг другу в штаны. Их удерживала не застенчивость, а атмосфера вечеринки: девушки бегали взад-вперед по ступенькам подвала, люди проходили каждые пять секунд, везде камеры наблюдения. Они с Касимом обязательно все сделают. И если Касим однажды станет таким же апатичным и злобным, как Сэм Хелл или Хосе Фрито, это не будет иметь значения. Грир уже давно не будет в живых. А пока она будет потакать своим желаниям так часто и усердно, как только сможет. Желание – вот что толкало ее вперед. В школе Грир было нечего желать. Будучи прилежной ученицей в средней школе, она наконец-то приняла роль, которую учителя предписали чернокожей девочке из «Последнего прибежища»: непокорной, любящей поспорить, ленивой, распутной. Они сами выбрали эти характеристики, и Грир изо всех сил старалась воплотить их, напуская на себя презрительный вид: «Ну, что еще?» Восторженные возгласы и «дай пять» друзей были временным стимулом, и в конце концов она осталась одна, глядя на неприступные стены ямы с провальными оценками. Грир бы так и осталась на дне, если бы не ее папа. Фредди Морган невероятно часто отпрашивался у шефа, чтобы вместо работы посетить кабинет завуча. Маленькое кресло придавало его крупному телу кроткий вид, что идеально подходило для жалких просьб. Видите ли, потеря матери и дома травмировала бедняжку Грир.Фредди Морган унижался, потому что у него было свое желание. Лучшая работа, а значит, лучший дом, а значит, лучшая жизнь. Он напрягался, как вол в ярме, чтобы добиться своего, независимо от того, дергали ли его за уздцы руководители или завучи. Грир хотела бы презирать отца, но не могла не уважать его: он делал то, что должен был делать. Кого еще уважать? Мать? У Вены Морган было желание, ну да – потребность в материальных благах. Работая горничной, она столько всего украла из домов, в которых убиралась, что за год ее трижды сажали в тюрьму. Теперь она сидела в тюрьме «Зимородок» в Айове, и Грир уже почти забила на это. Мать на примере научила, что потакание желаниям может быть губительно, и Грир смогла найти обратный пример в своем младшем брате Конане, который подвергался моральному и физическому насилию. Ни в школе, ни дома он не проявлял признаков эмоций и почти ни с кем не общался. Всю ночь Грир слышала, как он играет в видеоигры на своей старой консоли. Чтобы избежать стычек, Конан приходил в школу на два часа раньше и выглядел таким же убитым, как коллеги Фредди Моргана, идущие, ссутулившись, к заводу HortiPlastics, на котором работало полгорода. Конан, вероятно, представлял, как в конце концов окажется там же и сборочный конвейер унесет то, что осталось от его мечты. |