Книга Жирандоль, страница 189 – Йана Бориз

– А это вампир, – сказал Арсений Михайлович, – кошка ваша. Она просит крови, а вы не даете. – Он обреченно махнул рукой, забыв про наручники. По комнате прокатился глухой ропот железа.

– Ага. Она вампир, а я оборотень, – вздохнул милиционер.

Спектакль следовало закруглять. До прихода начальства нужно пробраться в морг и умыкнуть ремень. Следовало еще придумать уместный предлог. Может быть, профессор чокнутый, а может, и «косил», это не его, не Каиржана дело, на то имелись спецы. На лист быстренько легли косые строчки, слуга правопорядка протянул бумагу Арсению Михайловичу на подпись, расстегнул на нем совершенно неуместные наручники и указал на дверь.

– Мне куда? В тюрьму?

– Вы и так никуда не убежите, гражданин. Идите-ка домой.

Следующим к нему привели Айбара.

– Ну, а ты что? – Каиржан заговорил по-казахски, так оно быстрее выйдет. – Тоже убил этих двоих?

– Да, конечно, убил, – задержанный удивился.

– И где же ты находился в момент убийства?

– Под балконом стоял.

– Ждал, когда они появятся, чтобы убить?

– Да. – Айбар выглядел озадаченным.

– А зачем?

– Как зачем? Это же воры, грабители! Все равно что фашисты. Что мне, стоять и смотреть, как они бесчинствуют? Таких надо убивать.

Да, это как пить дать. Особенно того, на ком красовалась любовно выкованная пряжка. Слова зеленоглазого упали в желудок темным и холодным комом в довесок к словам сумасшедшего профессора: да, таких надо убивать.

– Контуженый? – Каиржан вытащил трофейный портсигар, предложил закурить.

– Есть немного. Два ранения. – Айбар назвал фронты, начал перечислять роты. Оказалось, воевали по соседству.

– Вот что, брат, ты посиди и подумай, может, встречал кого из них, может, старые распри между вами были. Давай, крути мозгой! А я пока…

– Да я… я же не их убивал, а фрицев. Понимаешь? Фрицы это были.

– Как?

– Натурально! В касках и с ранцами. А у меня задание.

– Ага… А эта кошка вампир? – Каиржан недовольно кивнул подбородком в сторону окна.

– К акая кошка? – створка окна замерла в вопросительной паузе, во дворе чернел только одинокий колодец.

В это сумбурное утро Каиржану не работалось, не отпускала своя застарелая боль. Вот и кошка опять ушла голодной, обиделась. К чему болтовня этого зеленоглазого и смешного шала-музыканта? Надо копать совсем в другую сторону, искать, кто водился с убитыми, переломать всю шайку-лейку, среди которой наверняка прятался убийца брата. Время уходило, скоро набегут сослуживцы, пряжка его безоблачного детства перекочует в хранилку, а оттуда хрен вытащишь. То дело нельзя никому передавать, ворошить, разворачивать кокон боли, плотно спеленутый прошедшими годами. Он непременно должен был рассчитаться тогда же, не откладывая, потому что дал мужскую клятву. Не сумел, вот и потерял Камшат. Если опять проворонит, еще что-нибудь не задастся.

– Ладно, иди пока погуляй во дворе. – Каиржан вскочил, едва не вытолкал задержанного в проход, столкнулся в дверях с рыжей кудрявой красоткой, буркнул ей что-то невразумительное и побежал в морг. Выкрасть братов ремень стало для него первостепенной задачей, как провести диверсию или удержать высоту. Он загадал, что если все сложится как надо, то отпустит этих сумасшедших на все четыре стороны. Только бы сжать в кулаке пряжку, спрятать ее в походный ранец, разговаривать с ней по ночам, как с Бауржаном.