Книга Охота на волков, страница 119 – Валерий Поволяев

«Сейчас что-то будет, – Пыхтин переступил с ноги на ногу, ощутил некий внутренний зуд, – сейчас что-то будет…»

– Ну-ка, бабка, посторонись, не видишь, что ли, – люди собрались сделать покупки. – Первый парень легко отодвинул в сторону сухонькую низкорослую старушку с костлявым, похожим на крепко сжатый кулачок лицом, стоявшую перед Лизой. – Эй, подруга, – позвал он продавщицу, – наруби нам колбасы пару килограммов, копченых курей сгороди столько же, – он ткнул пальцем в ножки Буша, украшавшие витрину, – сыра наскобли килограмма два…

– Куриные будылки – последние, – сказала продавщица, отодвинула в сторону прозрачную витринную дверцу, – два кило не наберется…

– Ну, тогда давай, сколько наберется, – сказал парень, сделал выразительный жест, будто подсек крупную рыбу, – выволакивай на белый свет…

– Килограмма полтора… кило шестьсот от силы, – сказала продавщица, с головой забираясь в витрину, – больше не наскребу.

Забрать «последние ножки Буша» и не оставить ничего? Ну уж, дудки!

– Эй, корешок, а как насчет того, чтобы встать в очередь? – тихим ровным голосом поинтересовался Пыхтин.

Парень на него даже глазом не повел, будто Пыхтина вообще не было в магазине. Спутники его тоже не посчитали нужным услышать Пыхтина: ведь их было трое, а Пыхтин – один. Хоть и здоровый он, лоб под потолок, а – один. Даже если он окажется чемпионом мира по боксу, а все равно проиграет: один против троих – не воин.

– Собирай, собирай курей, не обращай внимания на вонь толпы, – велел первый парень продавщице, испуганно округлившей глаза под выпуклым витринным стеклом. Мотнув головой согласно, продавщица быстро заперебирала руками, хватая куриные ноги за булдыжки и складывая их в полиэтиленовый пакет, протянутый парнем.

Один из пришедших, стоявший ближе всех к Пыхтину, наконец повернул к нему полное надменное лицо и нехорошо шевельнул нижней челюстью.

– Я кому сказал – встань в очередь, – повысил голос Пыхтин, но и это не возымело действия, продавщица выловила из витрины все «ножки Буша», скрутила полиэтиленовое горлышко в узел и положила пакет на весы.

– Не обращай внимания, подруга, – сказал парень продавщице, – я сейчас во всем разберусь… Лично.

Пыхтин не удержался, усмехнулся и, выбросив перед собой длинную руку, ухватил парня за аккуратное белое ухо и оттащил от прилавка.

– Я же сказал тебе – встань в очередь!

Парень запоздало, растерявшись от неожиданности и хамства, которое допустили по отношению к нему, взвыл, закашлялся – в глотку ему попал воздух, Пыхтин отпустил ухо, и парень, изогнувшись всем телом, будто рыба, совершил прыжок в сторону, чуть не упал, но не упал и просипел своим спутникам:

– А ну, превратите его в отбивной шницель!

Первым на Пыхтина бросился грузный, словно троллейбус, детина с выпуклыми, в усталых красных прожилках глазами – видать, в карты резался несколько ночей подряд, тискал длинноногих девок-лосих, пил водку, – у него не только глаза, но и дыхание, и поступь, и движения были усталыми, он вообще изнемогал от этой жизни, – в глазах его возникло тупое удивление.

Он даже представить себе не мог, что кто-то может поднять руку на него или на кого-то из его друзей. Удивление сменилось слабым, далеким, спрятанным на самом дне глаз сожалением – он жалел Пыхтина.