Книга Охота на волков, страница 122 – Валерий Поволяев

На улице встал за куст яркого красного цвета, с которого, странное дело, еще не облетела листва, держалась, – и замер: надо было дождаться Лизу Фирсову.

Вначале из магазина выскреблась сухонькая старушка и, проворно семеня ногами, понеслась по асфальтовой дорожке, кропоча себе на ходу под нос:

– Это надо же, чего на белом свете творится! Люди с ума посходили, начали открыто калечить друг дружку… А!

Пыхтин не выдержал, усмехнулся: «Творится. То ли еще будет!» Через несколько минут из магазина выбежала Лиза. Пыхтин вышел из-за куста. Лиза, увидев его, остановилась.

– Продавщица милицию вызвала? – спросил Пыхтин.

– Только что.

– А я, грешным делом, думал, что она вызвала ее, когда я драться с этими людьми начал, надавила ногой на кнопку – и все.

– Да нет у нее никакой кнопки.

– Точно нет?

– Дай лучше закурить.

– Сигареты у меня отсутствуют, но это дело поправимое. Подожди, сейчас куплю в киоске. – Пыхтин двинулся к жиденькому ларьку, торгующему газетами, но, видать, в нем все было жиденькое, не только хлипкие стены, и Лиза недовольно сморщилась:

– В этом киоске ничего, кроме «Дымка» не бывает. За «Дымок» спасибо, но я эти сигареты не люблю.

– В другом киоске купим другие сигареты. Нет проблем! Тебя как зовут?

– Элизабетт, – произнесла Лизка смачно, специально подчеркнув два «т» в окончании имени, – папа с мамой назвали так в честь американской актрисы Элизабетт Тейлор.

Тут Лиза Фирсова, честно говоря, малость загибала: мать у нее была, а отца не было, – как нет отца и у ребенка самой Лизы – это все дети пьяных ночей и табачного угара.

– Очень красивое имя, – аккуратно похвалил Пыхтин, – а меня зовут Леней, Лешей, Алексеем – как хочешь, так и зови.

– Вот и познакомились. – Лиза остановилась. Протянула Пыхтину сложенную ковшиком ладошку. Потом опасливо оглянулась на магазин. – А здорово ты этих занозистых качков уконтрапупил.

– Ничего особенного. Я всего лишь защищался, не нападал. Вот если бы нападал – тогда было бы другое дело.

– Пойдем отсюда быстрее, – заторопилась Лизка, вновь опасливо оглянулась, – не то сейчас красноперые нагрянут.

– Идем. – Пыхтин уторопленным шагом понесся по узкой, протоптанной прямо через газоны тропке вниз, к многолюдному, полному гула, гама, рева движков и человеческого говора проспекту, Лизка покатилась за ним – этакий шустрый конопатый колобок на коротких крепких ногах.

– А вдруг ты кого-нибудь из этих качков убил, а? Не боишься?

– Не боюсь.

– А как же насчет греха? Грех на душе – это тяжелая штука.

– Ну, отвечать придется еще нескоро… Когда это будет? – Пыхтин поудобнее перехватил полиэтиленовый пакет с копчеными окорочками, проговорил насмешливо: – «Горбуша»… Хочешь «горбушу»? – он приподнял пакет.

Окорочка эти иногда в народе называли «горбушей». Если развернуто, то – «Горбачеву от Буша».

– Прямо здесь? – Лизка заколебалась. Видно было, что от пары окорочков она не отказалась бы.

Купить самой – было дороговато: Лизкина зарплата составляла ноль целых, ноль десятых, это если в долларах, а в наших деревянных будет и того меньше – единичка с тремя жалкими нулями. Копченые окорочка были для нее лакомством.

– А где же еще? – Пыхтин удивился. – Естественно, прямо здесь. Можем ко мне пойти и поесть там. Это недалеко.

– Пошли к тебе домой! – Лизка бесшабашно махнула рукой. – Все не на улице… На улице не люблю!