Книга Охота на волков, страница 121 – Валерий Поволяев

Парень громоздкой грузной рыбой перемахнул через прилавок, даже ничего не смел – так быстро проскочил, будто спортсмен на тренировке, воткнулся головой в мешок с испанской маркировкой, ноги его взметнулись вверх, один ботинок носком зацепился за полку, и неудачливый спортсмен этот так и остался лежать в раскоряченном виде, изображая из себя огромного краба.

Очнется он нескоро, если вообще очнется, – может вообще стать дурачком, у которого в мозгах уже ничего, кроме воздуха, не будет. Ответственности Пыхтин не боялся, у него были свидетели и прежде всего Лиза Фирсова: эти ребята-быки нападали на него, а он всего лишь защищался… Его хотели убить, а он не хотел быть убитым, поэтому все взятки с Пыхтина гладки.

Да и вряд ли милиция будет заниматься этим делом – наверняка налетчики находятся у нее на учете, как члены какой-нибудь ОПГ – организованной преступной группировки, поэтому спишет их и этим дело закончистся.

– Ну-ну, теперь твоя очередь, – повернулся Пыхтин к старшому, которого не выпускал из вида ни на секунду, даже в те миги, когда он стоял к нему затылком, – видел этого быка и затылком. – Давай, давай, подходи ближе, пердюпафнутчик. – Он снова употребил смешное словцо, оно словно бы возникло и само по себе соскочило с языка. – Чего побледнел-то? Когда втроем на одного – не бледнел, а как один на одного – сразу побледнел?

Парня было не узнать. Пышные мясистые щеки его обвяли, сделались восковыми, словно у покойника, на лбу появились крупные капли пота.

– Не надо, – попросил он сиплым мальчишеским голоском. А это действительно был мальчишка, – особенно лицом, безмозглый пацаненок, которому надо еще ходить в школу и набираться там разных мелких мудростей, – телом же был взрослый мужик, немало съевший в своей жизни жирных пирогов и блинов со сметаной. – Не надо, дяденька…

– Чего не надо?

– Драться не надо. Я больше не буду. – «Пердюпафнутчик» жалобно схватился за окровяненное ухо и плаксиво сморщился. – Бо-ольно!

Пыхтин вздохнул и отвернулся от парня, обвел пальцем ножки Буша, лежавшие на весах:

– Сколько здесь?

– Ровно два килограмма.

– Беру, – сказал Пыхтин и, порывшись в карманах, выложил на прилавок деньги, глянул косо на старушку с Лизой, собираясь перед ними извиниться за взятую вне очереди еду – в магазине могла появиться милиция, а встречаться с милицией все-таки не хотелось, – как вдруг почувствовал спиной, лопатками какое-то опасное движение сзади, стремительно нырнул вниз, присел, развернулся и в то же мгновение увидел взнявшееся над собой грузное тело… Пыхтин повалился на пол и, вздернув правую ногу, что было силы ударил налетчика в пах, в то самое место, которым всякий мужчина привык гордиться. Затем, приподнявшись чуть, становясь на лопатки – для упора, – ударил парня второй ногой в лицо.

Тот взвыл, – на лету, взметнувшись в воздух, приложил ладони к раздробленным зубам и плашмя, спиной вниз, повалился на пол в сторону двери.

Пыхтин стремительно вскочил. Парень лежал на полу у двери, прижимая одну руку к разъему ног, другую ко рту, и выл. Пыхтин, разом потеряв к нему интерес, учтиво поклонился продавщице – научился этому у Шотоева, – подхватил прозрачный полиэтиленовый пакет, набитый копчеными куриными ногами, и стремительно покинул магазин.