Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Войдите! – разрешил властный сильный голос. Шотоев вошел. Кабинет у Ривкина был просторный, в картинах – преобладала акварель, виды Туапсе и Джубги, морских камней, гор и кружевнистого прибоя, картины были плотно развешаны на стенах, почти впритык друг к другу, как на выставке, где мало места и каждый квадратный сантиметр площади очень дорог; мебель в кабинете стояла современная, дорогая. – Ба-ба-ба! – забасил Ривкин, поднимаясь с места. – Кого я вижу! – Здравствуй, мой дорогой Аркадий! – Шотоев шагнул к Ривкину, легонько обнял, приложился щекой к его щеке. – Давно не виделись! – Да уж… Со времен Полтавы и покоренья Крыма. Я, честно говоря, думал, что ты в Чечне находишься, каким-нибудь полком у Дудаева командуешь… – Нет, война – это не для меня. Я – человек штатский, мирный, даже автомат на плече носить не умею. – Ну и слава аллаху, что ты здесь, а не там. Там, я думаю, и без тебя, Санечка, разберутся. – Ривкин звал Султана Шотоева Санечкой и было сокрыто в этом имени что-то домашнее, теплое, Шотоеву показалось даже, что уменьшительное «Санечка» пахнет горячими пирожками, так памяными по школьной поре. – Нечего там тебе, дорогой, делать. Я правильно говорю? – Правильно. Ривкин подошел к большому лакированному шкафу, изнутри задернутому шторками, распахнул его. В шкафу стояли бутылки. Много бутылок. Чего тут только не было! Виски разных сортов от «баллантайза» и «Джонни Уокера» с красной и черной этикетками до дорогого «Чиваз Регала», водка от шведского «абсолюта» до обычной пшеничной «На троих», производимой в Карачаево-Черкесии, коньяки не менее двенадцати марок, вермуты «Мартини» и ликеры разных фирм – лимонные, перечные, смородиновые, стояли даже две пузатые, похожие на черные ядра бутылки «уникума» – венгерского бальзама. – Чем тебя угостить? – И сколько же тут бутылок? – Шотоев, еле сдерживая изумление, обвел рукой алкогольное богатство. – Не знаю, не считал. Штук двести, наверное. – Ничего себе коллекция! – Все – подарки. – Ты же зам главного не по хирургической части, насколько я знаю, а по хозяйственной… – Главный хирург больницы передо мною – тьфу, – сказал Ривкин, – плюнуть и растереть. Для того чтобы лечь в больницу, на тот же хирургический стол, к кому идут, как ты думаешь? К нему или ко мне? – Думаю, что к тебе. – Правильный ответ. И в зубах обязательно держат посудину с яркой этикеткой. Выбирай любую. За правильный ответ я угощаю. Шотоев выбрал бутылку «Джонни Уокера» с черной этикеткой. – Молодец, знаешь толк. Блэк лейбл выбрал, – похвалил Ривкин. – А теперь садись, рассказывай, с чем пришел? – Не люблю слово «садись», – рассмеялся Шотоев, – его и так можно понимать и этак. Ты это слово, наверное, тоже не любишь? – Не люблю. – Ривкин, как и Шотоев, тоже рассмеялся. Смех у него был дробный, ликующий, чувствовалось, что этот человек обожает жизнь, доволен собою и своими успехами, знает вкус в еде, в питье и одежде, и со словом «садись» знаком только с одного бока – с бытового. Но жизнь, она ведь такая, что в ней всякое может случиться. Все течет, все изменяется… Шотоев сел в кресло, подкинул в ладони бутылку «Джонни Уокера». – Когда напиток хороший, его даже в руке приятно держать. – Так оно и есть. – Дело у меня вот какое… Сложного в нем ничего нет, но пошурупить немного мозгами надо. |