Книга Охота на волков, страница 115 – Валерий Поволяев

Эти ребята и постарались превратить милицию в общество любителей зеленых купюр. Члены этого кружка могут и любое уголовное дело закрыть, и из тюрьмы кого надо выпустить, а какого-нибудь невиновного дурака, если он мешает, определить на освободившееся место.

Таковы правила игры, принятые нынешней властью. И чем дольше эти правила проживут, тем лучше. Но самое лучшее – это чтоб милицейские погоны видеть только в музее, под стеклом на витрине…

Раз в милиции тихо, раз шотоевский наводчик молчит – значит, все в порядке, можно продолжать работу дальше.

Бобылев молчал. Шотоев тоже молчал: он прикидывал, где же лучше поставить торговые палатки? По деньгам, которые они сейчас имели, палаток можно было ставить не две, а пять.

Но куда их определить? Город хоть и большой, но слишком уж разбросан, в нем много мертвых мест, где не то чтобы палатку – сортир даже не поставишь: никто никогда туда не заглянет…

Вокзалы – железнодорожный и автобусный, – заняты, там своих торгашей, прикормленных, полным полно, палатка гнездится на палатке, аэропорт тем более занят и находится в таких жестких руках, что у Шотоева нет ни одного шанса туда протиснуться – взорвут вместе со всеми палатками, машинами и товариществом с ограниченной ответственностью.

Лицо у него приняло обиженное выражение – незнакомое, раньше кавказец никогда не выглядел так, Бобылев это выражение засек, подивился про себя, но вида не подал. Лишь зарубку в мозгу сделал: чеченец этот тоже, как и всякий другой человек, слаб, – и наверняка наступит в их общей жизни момент, когда этой слабостью придется воспользоваться.

Лицо Шотоева прояснело, в глазах появились обрадованные блестки, он глянул в упор на Бобылева, и тот быстро отвел взгляд в сторону. Внутри появилась досада, что Шотоев поймал его, ухватил взгляд рукою, наступил на ногу, но эта длосада была недолгой.

А Шотоев, кажется, нащупал место, где можно поставить две или даже три палатки. Это – центральная городская больница, в которой раньше лечились партийные тузы, а сейчас поправляют здоровье новые русские. Шотоев был знаком с заместителем главного врача – жадным до денег человеком средних лет, говоруном и любителем симпатичных медсестричек.

Палатки, которые стоят на территории любой больницы, даже далеко от центральной, в самих больничных корпусах, обычно приносят повышенный доход. Это Шотоев знал по Харькову, по Чимкенту и их городским больницам, где ему довелось лежать. Простая вода, какая-нибудь «Вера» или ключевая, набранная в лесном источнике, тоник фирмы «Швепс» и обычный малиновый напиток, разведенный из порошка, стоят в больнице в полтора раза дороже, чем в городе. Шотоев поднялся из кресла.

– Я, кажется, знаю, где мы поставим наши палатки, – сказал он.

– Где?

– Позже скажу. Вначале надо договориться. Когда договорюсь, тогда и скажу.

Через несколько минут Шотоев уехал. Достойных больниц в Краснодаре было несколько, самая главная располагалась в новеньких, пахнущих строительным раствором корпусах, – как ни странно, едкий запах медицинских снадобий не мог одолеть этот крепкий дух, – в ней Шотоев и рассчитывал закрепиться.

Заместителем главврача в этой больнице работал знакомый Шотоеву человек – Аркадий Аркадьевич Ривкин, улыбчивый, золотозубый, благоухающий французским парфюмом; Шотоев быстро нашел его кабинет, постучал в дверь.