Книга Охота на волков, страница 112 – Валерий Поволяев

– Тебе поручается следующее, – Шотоев перевел взгляд на расслабленного, с распустившимся, исковыренным оспинами лицом Рябого, – достать два дорожных знака. Один – «кирпич», второй – «объезд справа».

– А где я их достану? – неожиданно тупо спросил Рябой.

– Где хочешь! Украли, купи, сам смастери, закажи на заводе… Это твои проблемы. Но знаки должны быть. Ясно?

– Ясно, – нехотя пробурчал Рябой.

– Не слышу восторга в голосе.

– Все ясно. Знаки я украду, – сказал Рябой.

– Радости в голосе по-прежнему не слышно… Но теперь хоть что-то можно разобрать. Тебе задание, санитар. – Шотоев повернулся к Лапику, поморщился презрительно. Проверь все оружие. Чтобы у каждого ствола был глушитель. Громкая стрельба днем в городе нам совсем ни к чему. Хлопки должны быть, как у детских игрушек – чтобы мухи не пугались. Задача ясна?

– Угу. – Лапик покорно наклонил голову.

– Теперь драйверы. – Шотоев вначале посмотрел на Федорчука, потом на своего брата, на Кешу. – Казбек, тебе тоже придется посидеть за рулем, хороших водителей у нас не хватает.

Выходит, Кежа, он же Кеша, был не только Иннокентием, но и Казбеком.

– Раз надо – значит, надо. Считай, что я уже нахожусь за рулем. Проверьте машины. Моторы должны быть отрегулированы так, чтобы машина вылетала из-под зада: нажал на педаль газа и она – фью-ють!… По-самолетному. Аккумуляторы чтоб стояли новые, бензина было под завязку, под верхнюю нарезку пробки.

– Будет сделано, брат, – неторопливо произнес Кеша, – мы с Димой постараемся.

– Машины у нас будут работать как часы, – пообещал Федорчук.

– Они и так работают как часы, – сказал Кеша, – но будут работать еще лучше.

– Ну а мы с Юрием Георгиевичем, – Шотоев покосился в сторону Бобылева, – займемся отработкой деталей операции. За нами, как говорили во времена недоразвитого горбачевского социализма, – общее руководство. – Шотоев потянулся к пиджаку, достал из бокового кармана еще один платок, вытер руки. Понюхал пальцы. – Стойкий дух дичи не выветривается. Так будет всегда.

– Вымой руки хорошим мылом – будешь благоухать пуще прежнего, – сказал Бобылев.

Шотоев вытер руки еще раз, хотел выбросить второй платок, как и первый, в тарелку, но передумал, скомкал его и пробормотал тихо:

– Пойдем перекинемся парой слов.

Бобылев молча поднялся со стула.

У Шотоева имелся отдельный кабинет – угловая светлая комнатка с простым столом, стоящим у стены, и большим настенным календарем, на котором был изображен величественный парусник, освещенный слабым северным солнцем. На пол была брошена старая вылезшая медвежья шкура, которая, несмотря на лысые проплешины, придавала комнате обжитой вид. Здесь же стояли и два глубоких, с широко расставленными низкими ножками кресла.

– Садись. – Шотоев указал пальцем в одно из кресел. Из стола достал бутылку коньяка. – Что положено кесарю – не положено слесарю. Будешь?

Бобылев отрицательно покачал головой:

– Не с руки как-то.

– Ну смотри. А я малость глотну. – Шотоев отхлебнул прямо из горлышка, занюхал коньяк рукавом и сунул бутылку в стол.

– Ты насчет кассы принял окончательное решение? – спросил Бобылев.

– А почему бы и нет? Нам надо обязательно выйти на крупное дело. Хватит заниматься мелочевкой.

– Опасно. – Подумав немного, проговорил Бобылев, помял пальцами левое, мясистое, смешно оттопыренное ухо, потом помял другое ухо и пожаловался угрюмым тоном: – В сон клонит, совладать с собой не могу.