Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Знакомства с егерями у тебя есть? – Кое-какие есть. – Бобылев покосился в окно, на серую тяжелую ветку, украшенную несколькими полузасохшими крупными листьями, вздохнул: – У меня отец когда-то егерем работал. – У тебя отец еще живой? – удивился Шотоев, запоздало сообразил, что вопрос его бестактен, может обидеть Бобылева, но тот не обратил на бестактность никакого внимания, ответил спокойным, хрипловатым невыразительным голосом: – Живой. – Ты никогда о нем не говорил, поэтому я так и… – Шотоев сделал рукой несколько скачущих сложных движений, – в общем, извини, если задел тебя… – Нет, не задел. – Когда пойдешь на медведя – возьми меня с собой. – Договорились. – Ружье мне надо покупать? Сейчас появилось много хороших ружей. «Ремингтон», «винчестер», «маверик»… – Не надо. У отца есть пара убойных берданок – с армейским карабином только могут сравниться. – Берданка – это старое оружие. – Старое, Султан, не значит плохое. – Да потом, оружие, как женщина, должно принадлежать одному человеку. – Купи «винчестер», в конце концов. Семизарядный… Если, конечно, тебе деньги некуда девать. – Но лишнее ружьишко-то никогда не помешает? Бобылев, продолжая смотреть в окно, на неподвижные печальные листья, уже мертвые, – их ничто не может оживить, – потянулся с ленивым хрустом, зевнул, помял пальцами уши. – Спать хочется. – Пойди в красный уголок, всхрапни немного. Красным уголком они по старой советской памяти называли комнату отдыха, где стояли две тахты, застеленные новыми шерстяными пледами, а на тумбочке красовался двухкассетный магнитофон «Панасоник», привезенный Шотоевым из Москвы. – Когда думаешь взять большую кассу? – спросил Бобылев. – Где-нибудь через месяц. – У тебя, Султан, к милиции ведь подходы имеются… Есть там свой человек? – Есть, – нехотя ответил Шотоев. – Что там, в ментовке, говорят про убитого гаишника и двух этих самых… автовладельцев? – За этим я слежу очень внимательно. И информатор мой следит…Представь себе – ничего. Тихо, как в детском саду после дизентерии. – Что, даже никто не колыхнулся? Ни один начальник при полковничьих погонах не почесал себе носа? – Представь себе. – Быть того не может! – Бобылев не сдержался, удивленно вскинул брови. – Как видишь – может. – Даже обидно. Заелись менты! Совсем мышей не ловят. – Это хорошо, что не ловят. А потом, чего ты удивляешься? При нынешнем беспределе, когда взрывают троллейбусы, вагоны метро, междугородные автобусы, самолеты, когда мертвые каждый день ложатся штабелями на асфальт, вряд ли какой-нибудь старший лейтенант Пупкин и сержанты Попкин и Пипкин будут воевать с нами. Не до того! – Дожили власти! – Властям на все наплевать. Клич брошен, из самой Москвы прилетел: «Воруй, ребята!» Вот они и стараются. А милиция – в первую очередь, поскольку милиционеры всегда, еще в совковую пору, имели нечистые руки, хотя и считались представителями власти. – Выходит, тихо, как в склепе? – Тихо. Это действительно было хорошо: если в милиции не бьют тревогу, не суетятся, не выстраивают на дорогах кордоны – значит, все в порядке. Милиция стала другой. Впрочем, она и в горбачевскую перестроечную пору была другой, уже тогда давала сбои и работала на тех, кто платил больше. Да потом, старых опытных сыщиков постарались из милиции убрать – под видом их неблагонадежности, верности старым идеалам, – на место их поставили благонадежных демократов, у которых в каждом глазу было нарисовано по трехцветному флагу. |