Книга Охота на волков, страница 113 – Валерий Поволяев

– Погода такая… К зиме. Скоро совсем паршиво станет. А что – если помять уши – помогает?

– В ушах много нервных окончаний. Массаж бодрит, разогревает.

– Значит, ты считаешь, что брать большую кассу – опасно? – Шотоев, покряхтев немного, уселся в кресло напротив.

– Без предварительной подготовки опасно, – уточнил Бобылев. – Нам неплохо бы еще пару надежных людишек притянуть к делу. А?

– Это по твоей части. Займись!

– Займусь, – пообещал Бобылев.

– Для начала нам все равно надо тряхнуть какого-нибудь богатого дурачка, – сказал Шотоев, – чтобы народ не застаивался.

– За этим дело не станет. Адреса есть. Что же касается кассы, ты пойми, Султан, у хорошей кассы надежная охрана стоит, коблы со стволами, организация, которую мы можем не одолеть… Мы же будем иметь дело с государством. Я, например, раньше никогда не играл с государством в азартные игры.

– Я тоже, – сказал Шотоев, – только государства-то того уже нет. То, что есть ныне, – не государство. Обычная творожная масса, в которую натыканы бумажные демократические флажки.

– Есть не только бумажные флажки, – добавил Бобылев, – есть целые флаги.

– Что ты предлагаешь?

– Не спешить. Предлагаю также купить пару торговых киосков, поставить их в городе – пусть там крутится товар, пусть жирок капает в таз.

– Об этом я тоже подумываю. Нам во всех случаях жизни нужна легальная отмазка. Мы – нормальная контора, занимаемся тем, чем занимается вся Россия, – торгуем… Киосками я займусь сегодня же.

– И товаром, – подсказал Бобылев.

– Естественно. Киоски не могут стоять пустыми, это будет слишком подозрительно.

– И люди, люди, Султан. Нам еще нужны люди. Особенно для кассы… Чем больше будет людей – тем лучше.

Шотоев, прерывая собеседника, нервно замотал в воздухе пухлой, покрытой черным волосом рукой.

– Мы же договорились… Ты подбираешь людей, – ты, а не я, – а я их оформляю.

Бобылев вздохнул, нагнулся, помял пальцами волос, вылезающий из медвежьей шкуры, покачал головой.

– Чего смотришь? – не выдержал Шотоев. – Этой шкуре лет тридцать, не меньше.

– Меньше. Не более десяти лет. Обработана слишком кустарно – мукой, без дубителей, потому и облезает. – Бобылев выдернул из шкуры несколько ворсинок, рассмотрел их. – Не наш медведь. Из Сибири привезен. Либо вообще с Камчатки.

– Вполне возможно, – качнул головой Шотоев, – но, согласись, не будь здесь этой драной шкуры, у комнаты был бы совсем голый вид.

– Шкуры всегда украшали жилье. Одно плохо – дух от них тяжелый. Слабые люди, особенно женщины, задыхаются.

– Но женщин у нас пока, слава аллаху, нет. – Шотоев подумал о Цюпе, насмешливо сузил глаза…

– А в палатках кто будет работать? Надо баб искать.

– Мужчины тоже работают, – сказал Шотоев. – Куда ни глянь – всюду молодой хлам с университетскими значками. Торгуют водкой, губной помадой, вазелином и «сниккерсами». Получается это у них очень даже успешно.

– Но все равно лицо всякой торговли – женщина. – Бобылев скатал медвежьи волосы в крохотный пружинистый комочек, швырнул его в пепельницу. – А насчет медведя… Надо бы в горы собраться, там завалить мишку. Шкуру – отдать на завод, пусть там выделают мишку. Совсем другой коленкор будет.

– Сейчас-то на медведя еще рано, наверное?

– Сейчас рано, мишка пока орехи с жёлудями трескает, но скоро заляжет в берлогу, вот тогда сковырнуть будет в самый раз.