Книга Охота на волков, страница 109 – Валерий Поволяев

Шеф не задержался, приехал вовремя, вошел в дом, по-кавказски шумный, воскликнул громко, блеснув белыми зубами:

– А дух-то, дух! Язык проглотить можно. Откуда добыча?

– С лиманов вестимо. Бугор наш расстарался, – пояснил Рябой.

Шотоев оглядел стол, пощелкал пальцами, словно бы примерялся, какую часть жарева ухватить в первую очередь, какую во вторую, а какую оставить на потом. Бобылев взял два ножа, поскреб ими друг о друга:

– Приступаем к самой тонкой операции – дележу имущества.

– Юра, я был неправ, отказавшись от поездки на охоту, – сказал Шотоев.

Бобылев на это ничего не ответил, ловко распластал одну из уток. Дразнящий вязкий дух усилился. Тут даже тот, кто только что поел, не замедлит устремиться за стол – уж очень манящим и зазывным был печеный утиный дух.

Сняв с себя пиджак и приспособив его на спинке стула, Шотоев первым залез за стол, пробормотал демонстративно:

– Отказаться от этого – значит, быть дураком. А я, извините, не дурак.

– Отказы не принимаются, – с довольным видом пробурчал Бобылев.

– Юра, когда наша контора развалится, тебя с руками и ногами оторвет какой-нибудь модный ресторан, – сказал Шотоев. – По тебе буквально плачет должность шеф-повара.

– Когда мне было паршиво, я пробовал устроиться поваром в простую столовку, – угрюмо пробормотал Бобылев, умолк.

– Что, не взяли?

– Как видишь.

– Конечно же из-за волчьей справки, выданной тебе вместо паспорта. – Шотоев покачал головой. – Вот люди, а! Ни сердца у них, ни… лишь старые мутные очки на глазах… Но ничего, нет худа без добра. Зато мы сейчас вместе. Может, это и хорошо, что не взяли. Сейчас ты выступаешь, как творческая личность, готовишь штучные блюда, а в столовой ты бы работал на конвейере, под матюки… Если бы попал в ресторан, то кормил бы горластых новых русских, капризных, как обкакавшиеся дети, гнул бы перед ними голову… А сейчас ты – вольный независимый человек.

– Ага, горный орел, – не выдержав, хмыкнул Бобылев.

– Горный орел, – подтвердил Бобылев, не заметив насмешки. – Посмотри на Чечню – сплошь орлы. Орел на орле сидит и орлом погоняет.

– Только русских убивают что-то слишком часто. – Бобылев ловким точным движением ножа распластал буханку поперек, порезал половинки на ровные крупные куски, сделал приглашающий жест: – Пра-ашу!

Шотоев потянулся за утиной ногой, вгрызся в нее, замычал от удовольствия.

– В утке самое вкусное не нога, а грудка, – заметил Бобылев, – нога у утки не то, что у курицы, – жесткая. Давай-ка я тебе положу то, что действительно вкусно. – Острием ножа он подцепил сочный крупный кусок, подставил под него тарелку, потом лезвием, будто лопаткой, наложил дымящихся яблочных долек, поставил тарелку перед Шотоевым. – Вот это то, что доктор Коган прописал. А булдыжку брось, соседской собаке скормим.

Шотоев послушно отложил недоеденную ногу в сторону, взялся за кусок, предложенный Бобылевым, впился в него крепкими зубами.

– Мы-ы-ы…

Некоторое время раздавались восхищенные вздохи, чавканье, мычание, стоны… Рябой поглядел умоляющими глазами на Бобылева, показал на пустой граненый стакан:

– А этого не будет?

Вместо ответа Бобылев приподнял одно плечо, красноречиво повел подбородком в сторону Шотоева: только, мол, с разрешения шефа.

– Не будет, – произнес Шотоев тоном, не терпящим возражений, в глаза его наполз холод. – В совковую пору тебя бы, Рябой, высадили за ворота без выходного пособия.