Книга Смерть в летнюю ночь, страница 17 – Кристина Додд

Я тешила себя надеждой, что гостям интереснее разделать, как сардину на блюде, не меня, а моего суженого, герцога Стефано. Нельзя сказать, что в Вероне его любили – к родственникам он относился с холодным безразличием: своих престарелых родителей, например, отправил доживать век в холодный дом в предгорьях Альп, а его младший брат Орландо, опасаясь за свою жизнь, вообще жил в изгнании. Даже слуги Стефано ненавидели и презирали своего хозяина. Это не говоря о трех его умерших женах… Они оставили после себя три своры родственников, всей душой желавших герцогу смерти. И будь я человеком азартным, то не задумываясь заключила бы пари, что и лошади герцога, и даже его собаки терпеть его не могут. При таком раскладе чуть не каждый наш гость или слуга с удовольствием наблюдал за унижением этого злодея.

Между тем герцог Стефано схватил меня за руку и сжал ее так, что наверняка останется синяк.

Я ойкнула и стала вырываться, но тут на плечо герцога легла чья‐то рука, сжав его не менее крепко, чем он мою руку, и он сердито оглянулся.

Вот оно, спасение! Причем пришедшее с самой непредвиденной стороны.

Перед нами стояли Фабиан и Гертруда Брамбилья, люди, по сравнению с которыми сам Стефано казался невинной овечкой.

Родители Титании.

Герцог попытался сбросить с плеча руку Фабиана.

Но тот сжал пальцы еще крепче. Хотя соперничать с герцогом Стефано этот человек никоим образом не мог. Раскосые глаза угольного цвета, давно не мытые волосы, которые, несмотря на возраст, оставались черными, как безлунное небо в полночь. Ослепительно белое благодаря свинцовой пудре лицо, губы накрашены в неестественно яркий красный цвет. Маленький рост и кургузая фигура… Зато разодет в лучший бархат и шелка и весь увешан драгоценностями. Все вместе это представляло весьма странное зрелище. По слухам, Фабиан в молодости обретался в портовых доках Венеции, этим объяснялась необычайная сила его пальцев и рук.

Видно было, что в груди герцога Стефано кипит внутренняя борьба: стоит ли принять вызов этого коротышки, рискуя при этом проиграть? Нет, только дурак пойдет на подобную авантюру.

– Фабиан, как ты здесь оказался? Что тебе от меня надо?

– Пригласили, вот я и пришел… А заодно хочу получить от тебя то, что мне причитается.

– Это уже не твое!

Интересно. Герцог Стефано проговорился: он знает, о чем идет речь. Слова его прозвучали одновременно вызывающе, но и с некоторой ноткой вины.

– Я обещал тебе ларец золота за каждый год, который моя дочь проведет в твоем доме, а ты убил ее, едва пошел второй год. Верни мои деньги!

Купцы Вероны утверждали, что Фабиан способен пальцами согнуть монету, и, похоже, сейчас собравшиеся получат тому наглядное подтверждение.

– Сколько можно повторять? Я не убивал ее. Она поела этих проклятых угрей и померла.

Герцог Стефано огляделся. Кругом уже собралась толпа с кубками в руках, и все с большим интересом ждали, что произойдет дальше. Тогда он решил прекратить оправдываться (тем более что аргументы у него были весьма слабые) и сменил тактику.

– Ларчик‐то крохотный, женские сережки не влезут, а кроме того, в договоре не было пункта о возврате в случае, если девица протянет ноги.

Как, однако, сентиментальны эти мужчины! Глядя на них, плакать хочется.

Нет, постойте. Вовсе даже не хочется.