Книга Последняя граница, страница 137 – Алистер Маклин

– То нас там уже не будет.

Граф положил трубку, жестом велел Казаку перерезать провода, заглянул в кузов грузовика, чтобы убедиться, что Янчи лежит удобно, и поспешил в кабину. Рейнольдс завел двигатель, подвинулся, чтобы освободить Графу место за рулем, и через несколько секунд они, подскакивая на ухабах, уже выезжали из леса на главную дорогу и потом рванули на северо-восток, где сумерки начинали касаться заснеженных холмов под темным, свинцовым небом.

Почти стемнело, снова густо повалил снег и так валил и валил, пока Граф сворачивал с дороги, ведущей к речке, на узкую ухабистую грунтовку. Они проехали по ней пару сотен метров и остановились у небольшого заброшенного каменного карьера. Рейнольдс вышел из глубокой задумчивости и удивленно посмотрел на Графа:

– Дом паромщика – вы отъехали от реки?

– Да. Переправа примерно в трехстах метрах отсюда. Оставить грузовик на виду у Хидаша, когда он будет на другом берегу, было бы для него слишком большим соблазном.

Рейнольдс кивнул и ничего не ответил – с того момента, как они покинули дом Янчи, он не произнес и десятка слов, всю дорогу молча сидел рядом с Графом и почти не обмолвился ни словечком с Шандором, помогая ему уничтожать мост, по которому они только что проехали. Мысли путались, его раздирали противоречивые чувства, снедало мучительное беспокойство, перед которым меркли все прежние тревоги. Самым ужасным во всем этом было то, что старик Дженнингс стал разговорчив и очень весел – таким он ни разу не был с тех пор, как Рейнольдс впервые увидел его, – и всеми силами старался подбодрить своих упавших духом спутников; и Рейнольдс подозревал, не имея для этого никаких оснований, что старый профессор знает, несмотря на слова Графа, что идет на смерть. Было невыносимо, немыслимо, чтобы такому благородному старику позволили вот так умереть. Но если не умрет он, то непременно погибнет Юля. Рейнольдс сидел в сгущающейся темноте, стиснув до боли кулаки, но в глубине души знал, не признаваясь самому себе в своем решении, что ответ может быть только один.

– Шандор, как там Янчи?

Граф открыл смотровой люк в задней стенке кабины.

– Шевелится, – звучным мягким голосом сказал Шандор. – И что-то про себя шепчет.

– Отлично. Одной пулей в голову Янчи не прикончить. – Граф помолчал, затем продолжил: – Мы не можем оставить его здесь – слишком холодно, и я не хочу, чтобы он проснулся, не зная, где он, и не зная, где мы. Я думаю…

– Я отнесу его в дом.

Через пять минут они были у домика паромщика – небольшого строения из белого камня между дорогой и отлогим берегом реки, густо покрытым галькой. Ширина реки здесь достигала, наверное, чуть больше десяти метров, течение было очень медленное, и даже в почти полной темноте казалось, что в этом месте она должна быть очень глубокой. Оставив своих друзей у двери дома паромщика, выходящей на реку, Граф и Рейнольдс спрыгнули с крутого берега на гальку и спустились к воде.

У лодки длиной около трех с половиной метров, с острыми носом и кормой, не было ни мотора, ни весел, а единственным средством передвижения служил канат, туго натянутый между железными столбами, укрепленными в бетоне по обеим сторонам реки. Канат проходил через привинченные блоки, по одному на каждом конце лодки и единственному на надстройке посредине, и пассажиры переправлялись с одного берега на другой, просто перебирая руками по канату. Рейнольдс никогда раньше не видел таких паромов, но вынужден был признать, что для двух женщин, скорее всего ничего не смыслящих в лодках, это была идеальная система. Граф словно услышал его мысли: