Книга Любовь на Полынной улице, страница 46 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

По телу Каттлеи пробежала едва уловимая дрожь, которую Покровский принял за проявление желания. На мгновение он отвлекся от поцелуя, но этого хватило, чтобы Каттлея выскользнула из его рук и отдалилась на несколько шагов. Покровский наблюдал за ней с легкомысленной, романтичной улыбкой, любуясь издалека. Стоя в столпе лунного света посреди пустой палубы, она вдруг застыла, прижала руки ко рту. В таком положении Каттлея казалась дивным изваянием, прикоснуться к которому осмелился бы только большой смельчак или непроходимый глупец.

Приблизившись, Покровский коснулся ее плеча.

— Все хорошо, моя прелесть? — спросил он, касаясь губами ее волос.

Каттлея не ответила. Вместо этого взяла его ладонь и, не оборачиваясь, прижала к своим губам. Сомкнутые ресницы коснулись его пальцев.

— Я проверю рубку и сразу вернусь, — прервал ее Покровский, ощущая, как его снова распаляет жар ее тела.

Вернувшись на палубу, Покровский никого не обнаружил. Одна только луна следила за ним немигающим глазом, будто знала что-то еще неведомое ему. Взгляд этот заставил его встрепенуться. Он огляделся в поисках Каттлеи, но ее нигде не было. Он не нашел ее и в пустом ресторане.

Она сама вернулась к нему. Перед самым рассветом Покровский, пребывающий в смятении, услышал стук и тут же распахнул дверь своей каюты. Она вошла и осталась стоять, пока тот не пригласил ее сесть и сам не устроился подле нее.

— Где же ты пропадала, радость моя? Я обыскался! — сказал он и бросился целовать ее руки.

Она молчала, глядя на него сверху вниз из-под густых ресниц.

— Столько времени потеряно! — сокрушался он. —Ты что, пряталась от меня?

Она снова не ответила, только рассеянно улыбнулась.

Покровский усадил Каттлею на кровать, а сам устроился у ее ног.

— Тебе все нравится? — небрежно спросил он с улыбкой.

Каттлея лишь улыбнулась уголками губ. Ее скромность наряду с королевскими манерами его забавляла. Покровский гадал, играет ли она с ним, и, чтобы это проверить, коснулся ее босой ступни, выглядывающей из-под подола. Он приблизился и принялсяпокрывать поцелуями тонкую лодыжку, неторопливо поднимаясь вверх. Каттлея изучала его с тем же пристальным вниманием, только теперь в выражении ее красивого лица, в изгибе губ, появилась какая-то горечь.

— Мы отправимся на край света! — восторженно шептал Покровский в перерывах между поцелуями. — И сколько роскошных городов ждут нас на пути. Конечно, все они в чем-то уступают Неаполю. Но Мадрид тоже неплох. И Аликанте. О, тебе понравится коррида! Уверен, ты будешь в восторге. А потом — Марокко! Чудо!

— Я сойду на берег на рассвете, — тихо, почти ласково произнесла Каттлея, но Покровский, кажется, не услышал или принял ее слова за шутку.

Он избавился от сдавливавшего горло галстука-бабочки и продолжил осыпать теплую кожу Каттлеи поцелуями. Она позволила ему это. Глядя на его рассыпавшиеся светлые волосы, она знала, что продолжения все равно не последует, но говорила себе, что достойна хотя бы прощания.

Каттлея не рассказала ему свою историю. Она сомневалась, что Покровский смог бы понять ее, а теперь это было бесполезно. Он забудет ее ровно в тот момент, когда Каттлея сойдет на берег, а он останется на борту «Лунной орхидеи». Бросив взгляд на свое запястье, которого коснулся Покровский, Каттлея вдруг ощутила себя нагой без браслета, который раньше никогда не снимала.