Книга Любовь на Полынной улице, страница 49 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Когда она случайно столкнулась с Покровским во второй раз, Каттлея не помнила себя от счастья. За этой пеленой, застилавшей глаза, она не была способна увидеть, что тот ее не узнал. Каттлея была очарована его красотой, голосом, статью, образованностью, всем, что в нем было, и, казалось, это его из них двоих можно было уличить в колдовстве: такие восхищение и обожание внушал он окружающим. Каттлея была юна и наивна, но вовсе не глупа. Она отлично понимала, что они принадлежат разным мирам и та девочка, какой являлась она, не соответствует величественности и начитанности Покровского. Тогда она начала учиться и работать над собой.

Ей это давалось непросто, но уже к их следующей встрече она научилась ходить, говорить, смеяться и держать себя как образованная взрослая девушка из хорошей семьи, почти ничем не отличаясь от женщин из богатого квартала, проезжавших мимо на дорогих машинах с откидным верхом. Хотя она все еще не понимала его языка, вера и любовьподстегивали ее. Каттлея не знала усталости и покоя.

Лишь один раз Каттлея усомнилась в том, помнит ли ее Покровский. Той ночью, на площади, ей показалось, что он не узнал ее. Тогда Каттлея испытала сильную боль и задумалась, правильно ли поступает. Но каждый раз судьба продолжала возвращать его к ней, и каждый раз он казался таким внимательным, открытым и почти влюбленным, что Каттлея уже не могла отпустить тот образ, что отчасти выдумала сама. Она продолжила учиться и работать над собой, ежечасно, ежесекундно, и, когда Покровский увидел ее снова, он не смог не полюбить ту, кем она стала. Перед ним было само совершенство. Если бы он только знал, что создано оно для него одного.

Когда, появившись снова, Покровский почти в точности повторил фразу, что уже сказал в их прошлую встречу, Каттлея убедилась: он помнит. Она была уверена, что не ошиблась и Покровский — тот самый. Теперь все будет правильно, и оберег ей больше не нужен. Он сделал свое дело.

Но Покровский не помнил Каттлею. Не помнил ни в одну из прошлых встреч, и теперь, когда она это точно знала, погрузилась в себя, размышляя обо всем, что было, и, главное, о том, чего так и не случилось. В первые секунды боль мешала ей вздохнуть. Но и она прошла, оставшись только горьким напоминанием где-то в горле. Каттлея училась не зря. Она действительно стала совсем другой. Прежде ей казалось, что лучше позволить тому, что любишь, уничтожить себя, если это твой собственный выбор. Каттлея не заметила, как это произошло, но теперь, умея держать голову высоко, она знала, что только так обретаются бессмертие и свобода.

Глядя на то, как полупьяный от любви Покровский осыпает ее поцелуями, Каттлея поняла, что навсегда останется для него незнакомкой. Коснувшись его волос, она вспомнила старую-старую историю, что сама рассказала ему накануне, и вдруг горько усмехнулась. Она поняла, что пыталась донести ей судьба.

— Где мы окажемся завтра? — тихо спросила Каттлея, приподнимая его лицо, чтобы заглянуть в глаза.

— На Корсике, — с придыханием ответил Покровский покрасневшими губами. — Там фантастические пляжи!

— А потом? — Она гладила его лицо и не слышала слов.

— Потом нас ждет своенравная Испания! Ты была в Испании? Это просто чудо, хотя сами испанцы мне не слишком нравятся.