Книга Любовь на Полынной улице, страница 47 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Его подарила ей донна[33]Патрина. Каттлея догадывалась, что родства между ними никакого не было, просто у Патрины было большое сердце и совсем не было детей. Каттлея всегда жила у Патрины, сколько себя помнила. Она и дала девочке имя редкого цветка, таинственного и магического. В самой их жизни в бедном квартале Неаполя магического было мало.

Патрина обучила Каттлею всему, что знала и умела сама. Она была прачкой, хотя злые языки и считали ее сведущей в каббале[34]и ведовстве. Каттлея же всегда с гордой, хитрой улыбкой наблюдала за тем, как Патрина расправляется с такими сплетниками. Она поднимала руки и выписывала ими таинственные знаки над головой, будто и вправду колдует, раскачиваясь всем своим приземистым, коренастым телом и издавая при этом шипящие и горловые звуки. Глядя, как убегают наглецы, Каттлея всякий раз хохотала в голос.

Патрина души не чаяла в своей воспитаннице. Но по мере того как Каттлея становилась старше и наблюдательнее, она все чаще замечала беспокойные,задумчивые взгляды наставницы, слышала ее вздохи и беспокойный шепот.

Патрина была вдовой. Ее муж умер прежде, чем в ее жизни волею судьбы появилась Каттлея. Девочка знала лишь то, что мужчинам Патрина не доверяла и саму Каттлею оберегала всеми силами. Вскоре, на десятый день рождения, она подарила девочке браслет невероятной красоты, в который сама Каттлея мгновенно влюбилась. Ни красивых нарядов, ни тем более украшений у нее никогда не было. На худом детском запястье браслет болтался и едва не спадал, но Патрина просила никогда его не снимать. Каттлея отчетливо запомнила, как с того дня наставница уже не вглядывалась в нее с былым беспокойством и реже вздыхала.

У Каттлеи не было друзей. Она редко скучала в собственной компании и часто была занята работой. Иногда выбегала поиграть с соседскими детьми, среди которых почти все были малышами. Лишь однажды Каттлея, когда ей исполнилось тринадцать, подружилась с мальчишкой. Сын башмачника был старше ее, но никогда не грубил и казался невероятно умным. Каттлее нравилось говорить с ним. У нее самой не было книг, и она просила Луку пересказывать ей все, что он прочел в своих. Вместо этого он научил ее читать и стал давать книги. Чтение так поглотило Каттлею, что качество ее работы заметно снизилось, и вскоре скрывать дружбу с Лукой от Патрины стало невозможно, как и значительные изменения в самой Каттлее. Смущенная и испуганная, девочка тихо рассказала о новом друге, уверенная в том, что Патрина придет в ярость. Однако та почти ничего не сказала, только внимательно поглядела на нее своими черными глазами.

Через несколько дней Лука отмечал день рождения. Он пригласил и Каттлею. Для нее это событие было подобно чуду и привело ее в такое волнение, что она не сомкнула глаз всю ночь накануне. Праздновать собирались только вечером. На рассвете же Каттлея прокралась к окну Луки и позвала его, чтобы вручить свой подарок. Она сделала для него браслет, похожий на тот, который не снимая носила сама, только не серебряный, а связанный из простой бечевки с вплетенными стеклянными бусинами синего и красного цвета. Вечером же она собиралась спеть. Когда Лука надел ее подарок, Каттлея не помнила себя от счастья. Он обнял ее. Он касался ее и раньше, но как другого мальчишку: по-дружески трепал по взлохмаченным волосам или щипал,когда Каттлея делала ошибки в чтении сложных слов. Однако то объятие было иным, и Каттлея в первый раз в жизни ощутила, как за спиной у нее раскрылись крылья. Лука провел ладонью по ее руке до самого запястья, на котором блестел браслет. Шутя, стянул его с худой руки подруги и приставил к своему, чтобы сравнить, а потом с гордостью заявил, что его собственный куда красивее и дороже.