Книга Снежный феникс, страница 43 – Рона Рэйн

Я ощущаю её в полной мере. Она струится по венам, обжигая и исцеляя одновременно. Оплела кости, нервы, каждую клеточку моего существа. Больше нет границы между мной и силой – она стала мной. Я стала ею.

– Жаль, что Лэнорд помешал вытащить эту искру из тебя, – раздался голос брата, холодный и расчётливый. – Она бы мне подошла намного больше, чем искра нашего батюшки.

Сцепив зубы, я бросилась на него с кулаками. Адреналин ударил в голову, заглушая голос разума. Всё, чего я хотела, – стереть эту надменную ухмылку с его лица.

Владимир легко увернулся – его движения были плавными, почти ленивыми, как у хищника, играющего с добычей. Ребром ладони он ударил меня между крыльев.

Острая вспышка боли пронзила спину. Я вскрикнула, инстинктивно сложив крылья. В глазах потемнело на миг, но я тут же сжала кулаки, заставляя себя устоять.

– Ох, Эва, – протянул он, качая головой. – Ты совершенно не похожа на свою мать. А ведь даже она не смогла противостоять мне.

Его слова обожгли сильнее удара. Но вместо того, чтобы сломить меня, они разожгли внутри пламя. Я встряхнула крыльями, чувствуя, как морозный воздух отзывается на моё настроение.

Зимняя стихия взметнулась вьюгой, отражая бурю в моей душе. Снежные вихри закружились вокруг, превращая пространство в хаотичный танец льда и ветра. Мы обе бросились на Владимира – я и стихия, слившиеся в едином порыве. Королева и её царство.

Лицо брата оставалось до крайности скучающим. Он даже не напрягся, когда я ринулась вперёд с новым ударом.

Владимир отбил его так же легко,как и первый. Его ладонь встретилась с моей, и сила его движения отбросила меня назад. На этот раз он ещё и поставил подножку.

Я упала, больно ударившись коленями об лёд. Острая боль пронзила ноги, но я стиснула зубы, не позволяя себе вскрикнуть снова.

– Ава, – раздался в голове голос Арона. – Соберись. Не поддавайся на эмоции. Ты сильнее, чем думаешь.

Всё моё тело, измученное и пронзённое болью, затрепетало от его слов. Сквозь пелену агонии я почувствовала, как внутри разгорается искра – не ярость, не отчаяние, а холодная, ясная решимость.

Из‑под рукава куртки пробилось сияние – узор на запястье вспыхнул, словно живой. Древние руны засияли, отзываясь на зов крови, на клятву, которую я дала. На клятву, которую дал он.

– Эванджелина! – голос брата прозвучал над самым ухом. – Я чувствую от тебя страх… и что‑то ещё. Что‑то, чего не понимаю. А мне не нравится, когда я чего‑то не понимаю!!!

Не успела я отреагировать – его магия рванулась вперёд. Не руки, нет. Щупальца тьмы, холодные и липкие, обхватили мои крылья, сжали, а затем рванули на себя с нечеловеческой силой.

Я услышала треск – отвратительный, леденящий душу звук ломающихся костей. Боль взорвалась внутри, ослепила, заставила согнуться. Воздух вырвался из груди сдавленным хрипом.

Моё измученное тело, лишённое опоры, отбросило в сторону. Я летела, кувыркаясь, пока не врезалась в древний алтарь. Голова ударилась о ледяной монолит – в глазах потемнело, по лицу потекла тёплая струйка крови.

Алая струйка крови скатилась вниз, окрашивая хрустальный камень алтаря. Корона слетела с головы – и в тот же миг в голове раздался оглушительный звон, будто разбилось нечто древнее, незримо связывавшее миры.

Корона, моя корона, окрашенная кровью, сломалась. Узор из подснежников, инкрустированный сапфировой крошкой, отделился от золотого обруча, который теперь сиял холодным синим светом – словно лёд, впитавший в себя звёзды.