Книга Снежный феникс, страница 42 – Рона Рэйн

Его перепончатые крылья – нечто среднее между крыльями гарпии и дракона – медленно опускали его на землю. Они шелестели, как сотканные из тьмы и льда, отбрасывая длинные тени.

А его улыбка… Она больше походила на оскал дикого зверя, готового разорвать добычу.

– Ну, здравствуй, сестрёнка.

– Ава! Посмотри на меня!

Сквозь пылающую яростью пелену я вижу Арона. Его лицо – бледное, с каплями пота, но глаза горят тем самым огнём, который когда‑то заставил меня поверить: мы сможем всё. И всё, что я сейчас хочу, – это обнять его, почувствовать тепло его рук, услышать шёпот: «Мы справимся».

Но не могу.

Мы уже несколько часов отбиваемся от гарпий – их стаи кажутся бесконечными, словно тёмные тучи, закрывающие солнце. Крики, свист крыльев, звон клинков – всё сливается в один оглушающий гул.

– УХОДИ!!! АВА, УХОДИ ОТСЮДА!!! – его голос рвёт воздух, пробиваясь сквозь хаос.

Я мотаю головой, не соглашаясь. Ни за что. Сжимаю кулак, и в ладони вспыхивает искра феникса – тёплая, живая. Взмываю вверх, отбрасывая очередную гарпию в сторону. Её крик тонет в шуме битвы.

Битва даётся тяжело. Мы тренировались весь прошлый год – каждый день, в снег, в метель, в ледяные ветра. Знали: Владимир не успокоится, пока мы с Ароном живы. Готовились к этому моменту – к часу, когда тьма бросит против нас всё, что имеет.

Но как бы мы ни были готовы… войско тёмного короля превосходит нас числом. Их ряды не истощаются. Наши – редеют.

Где‑то внизу, среди каменных шпилей, падает ещё один наш воин. Я не успеваю разглядеть, кто это. Боль пронзает грудь, но я заставляю себя сосредоточиться. Нельзя поддаваться отчаянию. Нельзя позволить тьме поглотить нас.

Мой муж взлетает вслед за мной, и наши крылья, словно отражения друг друга, соприкасаются – на миг сливаются в едином порыве, а затем вновь расходятся, рассекая холодный воздух.

Наши крылья – не просто сила. Это символ. Напоминание о том, что за счастье нужно бороться. Что оно не даётся просто так, не падает с небес, как снег. Его надо защищать. Отстаивать. Вырывать у судьбы, если потребуется.

И мы сделали это. Почти год назад.

Одиннадцать месяцев назад.

– Эванджелина, – протяжно проговаривает Владимир, будто пробует имя на вкус, растягивая каждый слог. – Или тебе больше нравится Аврора?

Его голос скользит по коже, как ледяной клинок. Феникс внутри меня рвётся наружу, бьётся о рёбра, требуя свободы. Я сжимаю кулаки, сдерживая вспышку пламени.

– Я тебе не враг, – отвечаю я, осторожно отступая на шаг. Движение едва уловимое, но Владимир замечает. Убирает руки за спину, хмыкает – в этом звуке смесь презрения и любопытства.

– Ты мне не враг, – подтверждает он, и в его глазах вспыхивает холодный огонь. – Слишком слаба… и никчёмна.

– Куда уж мне до тебя, – фыркаю я, чувствуя, как магия уплотняет воздух вокруг меня, словно невидимый кокон.

– Такая же несносная, как в детстве, – его губы растягиваются в хищной улыбке, обнажая белые зубы. – Кстати, сестрёнка, – голос становится тише, почти шёпотом, – а расскажи, как ты искру из Лэнорда вытащила?

Мой разум отходит в сторону. Душа вспыхивает ледяным огнём, и в этот миг всё меняется.

Феникс, долго ждавший своего часа, вырывается на свободу. Чёрные, как ночь, крылья расправляются за спиной, разрывая тишину шорохом перьев. Магия, что до этого лишь сгущалась вокруг меня, взрывается – не взрывом, а расцветом, как цветок, раскрывающийся в вечной мерзлоте.