Книга Снежный феникс, страница 40 – Рона Рэйн

И тогда я закричала.

Крик вырвался из горла, нечеловеческий, пронзительный, и в тот же миг моя ипостась феникса рванулась наружу. Но я не позволила.

Знала, что сейчас не время. Мир Севера ещё не готов увидеть снежного феникса с чёрными крыльями.

Но если я не приму свою силу и судьбу – я сдамся. Просто трусливо уйду в тень, спрячусь за страхом, за сомнением, за болью, которую так и не сумела отпустить. И тогда я буду недостойна Арона. Недостойна его жертвы, его веры в меня.

Он сделал всё, чтобы моя корона не была запачкана чужой кровью. Чтобы мой путь остался чистым– даже когда сам он стоял на краю пропасти. Чтобы я могла идти вперёд, не оглядываясь на ненависть, не сгибаясь под тяжестью вины.

Руки коснулись прохладного металла – и феникс внутри меня затих, затаился в ожидании.

Да, я принимаю свою силу и судьбу.

Я принимаю прошлое – со всеми его ранами, потерями, слезами. Принимаю будущее. И, самое главное, я принимаю себя – настоящую.

По рукам пробежала волна мурашек, когда я надела корону Севера.

– Я так горжусь тобой, Ава.

Голос Арона прозвучал так близко, что, казалось, он стоит совсем рядом – за спиной, у самого плеча. Моё тело оцепенело: разум отказывался верить, что это может быть реальностью. Ведь я своими глазами видела, как он растворился в воздухе, словно туман под лучами солнца. Как его пальцы выскользнули из моих рук, а взгляд погас…

Но теперь – этот голос. Тихий, тёплый, пронизанный той самой нежностью, которую я помнила до последней интонации.

Сердце начало трепетать, будто пытаясь вырваться из груди. Во мне вспыхнуло почти невозможное, почти невыносимое чувство – надежда.

Надежда, что мой Арон вернётся.

Надежда, что весь тот ужас – его исчезновение, моя беспомощность, бесконечная ночь без сна и покоя – был лишь кошмаром.

Корона на голове вдруг потеплела, словно пробудилась от долгого сна. И в тот же миг в нос ударил знакомый запах – свежесть зимнего утра, аромат горных трав и чего‑то неуловимо родного, что я хранила в памяти как самое дорогое сокровище.

– Я всегда буду рядом, любимая. Всегда.

Его слова, как шёлковая нить, обвили моё сердце, согревая его, возвращая к жизни.

– Арон! – закричала я, отчаянно оглядываясь по сторонам, всматриваясь в переливы снега, в застывшие силуэты деревьев, в полупрозрачные фигуры духов.

Но вокруг – лишь безмолвие. Лишь холодный ветер, шепчущий что‑то на забытом языке. Лишь звёзды, бесстрастно глядящие с высоты.

Внутри расползлась горькая пустота – как трещина в льду, что с каждым мгновением становится всё шире. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Физическая боль на миг отвлекла от той, что терзала сердце.

Нужное, до боли необходимое воспоминание всплывает на краю сознания.

– Эва! Ты что делаешь?!

Мама строго смотрит на меня, уперев руки в бока. Её глаза – два льдистых осколка – пронзают насквозь. Но внутри меня бушует такая ярость, что даже этот взгляд не может меня остановить.

– Владимир хотел ударить Арона! – кричу я, и голос дрожит от гнева. – Он занёс ледяной клинок!

Моё маленькое сердце бьётся так неистово, что я невольно кладу руку на грудь, пытаясь унять эту бешеную пульсацию. Перед глазами снова картина: Владимир, с искажённым от злобы лицом, заносит оружие, а Арон, бледный, но непокорный, смотрит ему прямо в глаза…