Книга Снежный феникс, страница 46 – Рона Рэйн

– Владимир Дэ Лэйд! – голос духа прозвучал, словно звон тысячелетних льдов. – Ты обвиняешься в нарушении баланса магии. Ты посягнул на священный союз света и тьмы, на единство Короля и Королевы Севера.

– Да пошёл ты, старикан!!! – выкрикнул он, и его тело окутала бурлящая тьма.

Земля под ногами задрожала, будто мир готовился расколоться. Пространство вспыхнуло чёрными всполохами – словно сама тьма рвалась наружу, жаждая поглотить всё живое.

Арон мгновенно отреагировал: взмах руки – и нас окутал снежный покров, плотный, сияющий, как сотканный из звёздной пыли. Он принял на себя удар Владимира – шар тьмы пролетел в полуметре от нас, оставив после себя лишь морозный след.

– Милая, – произнёс Арон, глядя мне в глаза. В его взгляде читалась и нежность, и твёрдая решимость. –Будь любезна, подожди меня здесь.

Не дав мне и слова сказать, он впился в мои губы.

Боже, как же это было чертовски приятно и пьяняще… Только он мог целовать меня так, что колени подгибались, а разум отказывался думать о чём‑либо ещё. Так, что все тревоги, страхи, сама реальность становились неважными. Так, что весь мир переставал существовать – оставались лишь его губы, его тепло, его дыхание.

– Доверься мне, Аврора, – прошептал он, отстраняясь на миг. – Я вытащу нас отсюда.

Ещё один сладкий, обжигающий поцелуй – и он развернулся. Его фигура, окутанная сиянием обруча, стремительно двинулась навстречу Владимиру.

Они сражались не на жизнь, а на смерть. Каждый удар, каждый взмах клинка отзывался в моём сердце леденящим ужасом. Я замирала всякий раз, когда Арон оказывался в невыгодном положении, когда тьма почти поглощала его силуэт. В эти мгновения время словно останавливалось, а мир сужался до биения моего собственного пульса.

Но Арон держался. Его движения были точными, выверенными, наполненными не только силой, но и холодной решимостью. Он парировал удары, уклонялся от тёмных вихрей, испускаемых Владимиром, и постепенно перехватывал инициативу.

И вот – момент истины. Арон нашёл брешь в защите брата. Его ледяной меч сверкнул в полумраке, нацеливаясь в сердце Владимира. Я увидела, как в глазах брата вспыхнул первобытный страх – не перед смертью, а перед поражением, перед утратой всего, к чему он так отчаянно стремился.

Но прежде чем клинок Арона достиг цели, Владимир… исчез.

Просто растворился во тьме, которая внезапно окутала нас плотным, почти осязаемым покрывалом. Мгновение – и там, где только что стоял мой брат, осталась лишь колышущаяся чернота.

Мы летели домой, не разжимая рук. Ветер свистел в ушах, холодные струи воздуха били в лицо, но внутри разливалось странное, почти нереальное тепло. Хоть внутри и не было ощущения победы – лишь усталость, да тяжёлая пелена недосказанности, – мы всё равно были рады. Рады тому, что, несмотря ни на что, мы вместе. Что наши пальцы всё ещё сплетены, а крылья, белые и чёрные, движутся в едином ритме.

Вернувшись в дом Арона, мы попытались найти хотя бы краткий миг покоя. Но не успели переступить порог, как в воздухе возникло мерцание – дух Севера явился вновь. Его очертания колебались, то принимая форму древнего старца, топревращаясь в вихрь северного ветра.

– Народу Севера нужны король и королева, – произнёс он, и его голос звучал как звон ледяных колокольчиков. – Вы не можете игнорировать зов Севера.