Книга Снежный феникс, страница 26 – Рона Рэйн

– И что ты предлагаешь? – спросила я, стараясь говорить ровно, хотя сердце всё никак не желало успокоиться.

– Ты полетишь на мне.

– Что?! –я резко вскинула голову, и слова вырвались громче, чем я хотела. – Нет!

Феникс приподнял крыло, выпуская меня из своего тёплого убежища, но тут же его большой коготь осторожно, почти нежно обвил мою талию, не давая отстраниться.

– Подожди! – голос Арона прозвучал уже иначе – в нём сквозила тревога.

– Что это за ерунда?! – вырвалось у меня.

Тишину вокруг нарушало лишь едва слышимое потрескивание – будто кто‑то медленно ломал тонкие ледяные нити. Звук нарастал, становился отчётливее, и с каждым мгновением в нём проступало что‑то знакомое… и оттого ещё более пугающее.

– Арон, что там?

Коготь расцепился, мягко отпуская меня. Я отодвинула край пера – словно приподняла занавес между мирами – и неуверенно выглянула наружу.

Там, прямо над нами, в морозном воздухе проступали очертания букв. Они возникали не из ничего, а будто вытаивали из самой структуры холода – кристаллические, переливающиеся голубым и серебряным. Буквы складывались в слова, слова – в строки, и вскоре перед нами застыло послание, сотканное изо льда и света:

"Сквозь покров ледяной пелены,

Сквозь шёпот зимней тишины,

Пробивается свет – как звезда в ночи."

Последние слова вспыхнули северным сиянием – зелёным, фиолетовым, золотым – и растворились в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимое мерцание.

– Аврора, скажи, что ты знаешь… что это такое? – голос Арона звучал в моей голове непривычно напряжённо.

Я молча смотрела туда, где только что плавали ледяные строки. В груди что‑то дрогнуло – не страх, а странное узнавание, будто эти слова пробудили спящую память.

– Знаю… ну, точнее, знаю, к чему это, – наконец произнесла я. – Но ответ… ответ не знаю.

– Кажется, нам нужно с тобой многое обсудить, – в его тоне сквозила не только озабоченность, но и тень усмешки.

– Я на тебе не полечу! – отрезала я, выходя из‑под его крыла.

В глазах феникса появилась та самая усмешка – лёгкая, почти незаметная, но от неё внутри что‑то ёкнуло. Он расправил крылья, и они засияли, отражая рассеянный свет.

Прежде чем я успела сообразить, что происходит, его когти вновь обвили мою талию – на этот раз не осторожно, а решительно. Я вскрикнула, но звук утонул в шуме взмаха огромных крыльев.

Мы взмыли в небо.

Ветер ударил в лицо, рванул волосы, заставил зажмуриться.

– Отпусти! – крикнула я, но мой голос потонул в рёве ветра.

– Неотпущу, – его ответ прозвучал прямо в сознании. – Ты же не хочешь упасть?

Феникс удерживал меня аккуратно, а мягкий пух у когтей укрывал от пронизывающего ветра.

Мой полёт закончился так же неожиданно, как и начался. Феникс резко снизился, почти касаясь снежной глади, и без лишних церемоний сбросил меня в пушистый сугроб неподалёку от деревянного дома из сруба.

Отплёвываясь от снега, я с трудом поднялась, отряхиваясь. В голове пульсировала одна мысль – прибить наглую птицу за столь бесцеремонное приземление. Но слова застыли на губах, а руки безвольно опустились, когда тело феникса начало растворяться в снежной пелене.

Сквозь мерцающую завесу проступили очертания огромных белых крыльев… а затем – фигура Арона. Абсолютно без одежды.

Несколько мгновений – и крылья исчезли, оставив его стоять посреди заснеженного поля во всей неприличной слаженности своего тела. Солнечный свет играл на рельефных мышцах, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб.